Мифы о мифологии

Автор: Ирина Гончаренко

Разговор об античной мифологии подобен путешествию по некоей анфиладе, где перед каждой следующей дверью каждому лично придётся определяться, стоит ли идти дальше...

Дверь первая

Нет ли в интересе к этой теме предательства мучеников, которые гибли, отказываясь приносить жертвы античным богам? Не пойдём ли мы, читая мифы, в капище Венеры, воздвигнутое на месте Голгофы?

Три грации. Фрагмент картины «Весна» Сандро Боттичелли
Три грации. Фрагмент картины «Весна» Сандро Боттичелли

Человек, пребывающий в непрестанной молитве, человек, не нуждающийся в костыле культуры, эту статью не читает, а тем, кто читает, скажу «нет» и приведу два аргумента. Первый из книги отца Андрея Кураева:

«Император Юлиан Отступник предложил христианам быть предельно серьёзными. Законом от 17 июня 362 года он предложил им не изучать классическую литературу (ибо она вся пропитана мифами), не беседовать об этих книгах с детьми, то есть отказаться от преподавания в светских школах.

Но, к счастью для христиан, устами Церкви той поры были не пугливые суеверы, а святитель Григорий Богослов. Себя он называл филологом (любителем словесности) и об указе Юлиана отозвался так:

„Тогда как дар слова есть достояние всех словесных тварей, Юлиан, присвояя его себе, ненавидел в христианах, и о даре слова судил крайне неразумно. Во-первых, неразумно тем, что злонамеренно, по произволу, толковал наименование, будто бы эллинская словесность принадлежит язычеству, а не языку. Почему и запрещал нам образовываться в слове, как будто такое наше образование было похищением чужого добра. Но сие значило то же, как если бы не дозволять нам и всех искусств, какие изобретены у греков, а присвоять их себе по тому же сходству наименования“».

Даже в четвёртом веке христианам не страшно было прикасаться к мифологии, ибо она была для них частью культуры, а не веры. Тем более сейчас, несмотря на самые дикие попытки возрождения собственного язычества, поверить в греческих и римских богов всерьёз не пытается никто. Это повод разве что для шуток. Татьяна Толстая рассказывает, как «один современный английский археолог, который в Асклепия совершенно не верил, а верил только в археологическую науку, тем не менее, решил переночевать в развалинах храма и посмотреть, что будет. Проверить Асклепия на вшивость.

- И что было?

- Он пишет, что действительно ему явился во сне оскорблённый Асклепий. И наорал на него: „Пшёл вон отсюда!.. Дрянь такая!..“»

Дверь вторая

«Свадьба Психеи». Эдвард Коли Бёрн-Джонс
«Свадьба Психеи». Эдвард Коли Бёрн-Джонс

Античная мифология и античная литература в непричёсанном и не адаптированном для детей виде — очень часто штука крайне непристойная. Если не пользоваться привычным в подобных ситуациях переходом на церковнославянский, мол, «срамно глаголати», могу процитировать, как совсем недавно на лекции по античной литературе в Киевском университете преподаватель сказал сидящим перед ним барышням: «А дальше я вам рассказывать не могу как мужчина и отец». Знать о том, что язычество не таково, как у Куна, нужно, пожалуй, тем, кто его уж очень идеализирует, а мы войдём в дверь третью, туда, где царит уже упомянутый Кун, пересказавший и отредактировавший античную мифологию так, что её можно читать детям. За этой дверью только лучшее, что создали языческие Греция и Рим. И весь наш последующий разговор будет только о лучшем.

Дверь третья

Хорошо, что мы знаем о подвигах Геракла, что Троянский цикл мифов и «Одиссея» пересказывают школьникам Гомера, полный текст которого они не одолеют. А как же без Персея и Андромеды, без аргонавтов, без «Энеиды» Вергилия? Почему мифы интересны тысячи лет? В них есть то, что не умирает, ибо соответствует человеческой совести, человеческой сущности. Мы восхищаемся героизмом и мужеством Геракла, а не только его силой. Наша любовь к подвигу, приключениям, наши представления о чести и долге, о верности, о гостеприимстве, о самоотверженности делают мифы увлекательным чтением. Мы читаем о людях, понятных нам. Сергей Сергеевич Аверинцев в очень интересной работе о Вергилии, создателе римской исторической мифологии, пишет: «Нис и Эвриал — именно образы юности как состояния души, мы видим их не только извне, но и изнутри. „Эвриал весь замер, уязвлённый великою жаждою похвал“, — читаем мы в „Энеиде“, а потом слышим, что ему не страшно идти на ночную вылазку, но страшно рассказать о ней своей старой матери: „Я не выдержу слёз родительницы“. От этих образов ведёт прямая дорога к героическим и впечатлительным юношам европейской поэзии. Шиллеровский культ священного огня дружбы и рвущейся к славному деянию молодой и целомудренной свежей воли, воспитавший столько душ в прошлом веке, очень многим обязан Вергилию».

А как проникновенно прощание Гектора с Андромахой перед тем, как Гектор из чувства долга отправляется на верную смерть. А мучительное чувство вины Энея перед Дидоной, хотя он выполняет волю богов и не может поступить иначе. А верность Пенелопы! Мифология греков и римлян — гораздо более здоровое явление культуры, чем постмодернизм или жвачка глянцевых журналов и сериалов.

Одиссей и сирены». Джон Уотерхаус
Одиссей и сирены». Джон Уотерхаус

Дверь четвёртая

Но войдём в дверь четвёртую и посмотрим на пересказанные Куном благообразные мифы как люди христианской цивилизации. Поскольку материал необъятен, остановимся на подвигах Геракла. Самое лучшее и любимое у меня в его истории — не победы над Лернейской гидрой или Немейским львом, хотя в детстве запоминается именно это. Сейчас меня больше всего трогает история пребывания Геракла у Адмета. Он появился в доме, где только что умерла любимая жена его друга и радушного хозяина. Адмет пытается скрыть от Геракла своё горе, чтобы не нарушить законов гостеприимства. Геракл в неведении пирует, а потом всё-таки узнаёт от слуги о глубоком горе, пришедшем в дом. И Геракл подстерегает бога смерти Таната у гробницы Алкестиды, борется с ним и вынуждает вернуть Адмету жену. Здесь и сострадание, и самоотверженность, и дружеская верность.

«Оплакивание». Фредерик Лейтон
«Оплакивание». Фредерик Лейтон

Но Геракл совершает и множество странных и страшных поступков. И не всегда понятно, почему он несёт за них наказание. «Гера наслала на Геракла ужасную болезнь. Лишился разума Геракл, безумие овладело им. В припадке неистовства Геракл убил своих детей и детей своего брата». «Гераклом внезапно овладел неистовый гнев, посланный на него богиней Герой. Не владея собой, схватил он Ифита и сбросил его со стены крепости. Насмерть разбился несчастный Ифит. Этим убийством, совершённым против воли, прогневал Геракл Зевса, так как он нарушил святость уз дружбы. В наказание наслал на него Зевс тяжкую болезнь». Фатализм греков страшен. Козни строит Гера, лишая героя свободы воли, — наказан же Геракл.

Но есть страшные поступки, мысли и чувства Геракла, которые не объясняются никаким помрачением ума, поскольку для людей дохристианской цивилизации они, надо полагать, совершенно естественны. Когда обманутая кентавром Нессом жена Геракла Деянира послала Гераклу плащ, пропитанный, как она думала, приворотным зельем, а на самом деле ядом, первое, что сделал Геракл, почувствовав боль, — убил, схватив за ногу и ударив о скалу, гонца, который ни в чём не повинен. Когда же Гераклу открылось, что Деянира, узнавшая о своей страшной ошибке, в отчаянии закололась кинжалом, он сокрушается, что она уже мертва и он не может убить её собственноручно. Я уж не говорю о том, что Деянира растревожилась в связи с вполне правдивыми слухами о том, что Геракл решил заново жениться на другой.

За желание жениться на другой, или, говоря современным языком, развод, расплатился сполна Ясон. Они с Медеей стоили друг друга. Череда вероломства и жестокости вряд ли могла увенчаться тихим счастливым браком.

А наш любимый Одиссей убивает женихов Пенелопы уже после того, как они просят прощения и предлагают возместить убытки, причём совершенно чистосердечно. Интересно, что Данте поместил Одиссея в ад, но не за мстительность и жестокость, а как «дурного советчика», иными словами, провокатора. За изобретение Троянского коня Данте в «Божественной комедии» сурово наказал «хитроумного Одиссея».

Да что говорить о героях — всё-таки людях, если и боги греков совершают страшные и дикие поступки. Вспомним, как сбросила с Олимпа и покалечила своего сына Гефеста Гера за то, что он был не так красив, как ей хотелось. Вспомним Марсия, с которого Аполлон живьём содрал кожу, поскольку тот дерзнул состязаться с ним в мастерстве музыканта. Вспомним Арахну, превращённую Афиной в паука за подобную дерзость в ткачестве.

Дверь пятая

Откроем пятую дверь и поговорим о том, как преломляется античная мифология в последующей культуре. То, что античность стала образцом и для Ренессанса, и для классицизма, общеизвестно. И поначалу мы поведём речь даже не столько о содержательной стороне мифологии, сколько о порождённой ею скульптуре. И опять мы вынуждены коснуться того, насколько созерцание этих обнажённых или мало одетых мраморных фигур христианину пристало. Тому, кто хоть раз был на пляже или просто ходит по улицам мегаполисов, обмылив глаз о бигборды и фривольно одетых сограждан, пристало вполне. Греческая скульптура воспевает красоту и совершенство человеческого тела. Это именно красота без вульгарности. Мраморные боги греков одеты в величавое спокойствие. Даже античные сюжеты прерафаэлитов, в которых почти нет обнажённой натуры, менее целомудренны: в них есть некое сибаритство, томность, манерность, преддверие декаданса. Я имею в виду картины Уотерхауса, Альма-Тадемы, Лейтона, Пойнтера. Всё это художники конца девятнадцатого — начала двадцатого века. А вот у Боттичелли в пятнадцатом веке получилось воспроизвести гармоничную спокойную красоту античности. Не случайно столь любимы его «Весна» и «Рождение Венеры».

Всё познаётся в сравнении. В этой истине я в очередной раз убедилась, когда несколько лет назад попал мне в руки журнал «Караван», в котором я стала рассматривать, как фотограф, нарядивши современных людей в соответствующие костюмы, лепит из них знаменитые живописные полотна. И вот попались мне три грации — фрагмент «Весны». Три какие-то современные певицы этих граций изображали. И тут мне стало всё ясно и про величавую красоту греческой скульптуры, и про чистоту боттичеллевских полотен, и про то, каким хронически неприличным, оказывается, может быть выражение лица современниц.

Возможно, правда, и другое сравнение. Сколь жалки мы будем со всем своим интересом к античной мифологии, к Фидию, Скопасу и Праксителю в сравнении со святителем Митрофаном Воронежским, отказавшимся даже под угрозой смертной казни явиться к Петру Первому, пока тот не уберёт стоящие у дворца статуи античных богов.

По сравнению со святостью всё убого. Большинство из нас совершают своё жизненное плавание между Сциллой культуры, в которой всякое случается, и Харибдой ретивого установления запретов, которые сами по себе от святости так же далеки, как и интерес к искусству.

Литературное эхо

Но вернёмся от скульптуры к тому, как в последующей культуре преломляется содержательная сторона мифов. Мы уже этого отчасти коснулись, когда говорили о влиянии вергилиевского героического идеала и на литературу, и на воспитание в восемнадцатом-девятнадцатом веках.

Мне бы хотелось коснуться любимого Льюиса. Зачем ему в Нарнии кентавры, дриады, фавн мистер Тумнус? Персонажи античной мифологии у Льюиса вместе с неантичными гномами и говорящими животными напоминают нам совершенно реальную истину: мир волшебен, мир полон чудес. Появление Вакха вместе с Асланом в финале одной из «Хроник Нарнии», в «Принце Каспиане», появление его в сопровождении танцующих менад и Силена на ослике воплощает конец унылой, скучной и ненастоящей жизни. Хмель завивается в окно класса, где учат выдуманную историю девочки в безобразных тесных воротничках и толстых колючих чулках, и превращает класс в зелёный шатёр, в лесную прогалину, доска вдруг оказывается кустом роз.

А в книге Грэхема «Ветер в ивах», которая относится к классике английской детской литературы, Крот и Крыс, отправившиеся искать пропавшего выдрёнка Пухлика, слышат флейту Пана, покровителя животных, и движутся на её звук. Этот эпизод — удавшаяся попытка объяснить ребёнку, что такое благоговение, не касаясь того, что нам свято.

«Крот поднял мордочку, и тогда... В яркой чистоте долгожданных мгновений, когда весь мир привстаёт на цыпочки и затаив дыхание встречает солнце, Крот увидел... — и потонул во взоре всемогущего Друга. Нескоро он разглядел загнутые назад рожки, щедро позолоченные зарёй, курносое лицо и добрые глаза, смотревшие вниз на крота хитро и ласково... увидел ту самую свирель, прекрасный упругий изгиб мохнатых ног на зелёной траве и, наконец, разглядел, что у самых копыт, свернувшись калачиком, крепко и сладко сопит кто-то маленький, пушистый и круглый. Всё это Крот отчётливо видел в утреннем свете, и пусть он не мог шевельнуться или вздохнуть, он видел, а значит, был жив, а живой — как он мог не верить собственным глазам?

- Крыс, — шепнул он, собравшись с духом, — вы боитесь?

- Боюсь? — глаза Крыса блестели невыразимой радостью. — Боюсь? Его? Разве это возможно?.. И всё же... И всё же я боюсь, Крот».

С одной стороны — в сказках, с другой стороны — в стихах счастливо продолжает жить античная мифология. При всём расположении к Волошину, нельзя не сказать, что вершина, которая вряд ли когда нибудь будет превзойдена, — это, конечно, стихи Мандельштама. Не случайно второй период его творчества в литературоведении принято называть крымско-эллинским.

Знаменитые «Письма римскому другу» Бродского имеют отношение к античной философии, а не мифологии, и их мы, соответственно, в этот ряд не поставим.

Ответ на вопрос, почему античные мифы в двадцатом веке поселились в поэзии и сказке, найдём в «Вечном человеке» Честертона. Его трудно цитировать, ибо хочется переписывать страницами.

«Чем человек проще, тем он тоньше. Каждый должен помнить это, потому что каждый был ребёнком. Когда мы видим прекрасное, нам не терпится отыскать в нём смысл, узнать его тайну. Для поэта и художника нет совершенства там, где нет души. Мифы не аллегория. Дриада — совсем не то, что какой-нибудь бог тяготения. Дух водопада — не дух падения воды. В том-то и суть, что он одухотворяет воду, придаёт ей смысл. Ведь и Рождественский Дед не отвлечённая идея снега или святости. Каждый настоящий художник сознательно или бессознательно чувствует, что касается потусторонних истин, что его образы — тени реальности, увиденной сквозь покров. Мистик, создавший мифы, знал: что-то да есть за облаками и в листве деревьев. И ему казалось, что, погнавшись за красотой, он это отыщет магией воображения. Мифы серьёзны как искусство, но не как нравственность. Люди и боги постоянно враждуют, и не совсем ясно, кто прав, кто виноват. Иногда мне кажется, что греки прежде всего верили в поклонение, а поклоняться было некому. Всё зыбко и смутно, всё дробится и расплывается, потому что всё это — гадание и грёзы.

Тот, кто не любит мифов, не любит людей. Но тот, кто особенно любит мифы, понимает, что они никогда не были религией, если мы называем религией христианство и даже ислам. Они утоляют некую часть тех нужд, которые удовлетворяет религия. Так, человек непременно хочет делать определённые вещи в определённое время, он должен во что бы то ни стало упорядочить своё веселье. Мифы дают календарь, но это ещё не вера. Сущность язычества можно выразить так: оно пыталось открыть тайны высшей реальности с помощью одного воображения».

В настоящее время существует много способов получить потребительский кредит наличными. Однако вряд ли стоит увлекаться кредитами без острой на то необходимости. Жить нужно по средствам и стараться не приобрести кредитную зависимость, подобно зависимости от азартных игр, спиртного и т.п.
26 сентября 2011, 07:14
№ 1Философия и БОГОСЛОВИЕ
Здравствуйте, уважаемый автор!
Ваша статья по меньшей мере очень противоречива. Вернее сказать, Вы сами себе во многом противоречите.
Однако дело еще и в том, что Ваши ссылки на о.Андрея Кураева показывают некую апологию того, что называется "чтением" и, "что и, чего ради читать и, рассказывать детям".
На сайте "Апологет" в разделе "Проблемы современного богословия" опубликована новая статья "Святые Отцы и философия . Часть 2. Философия и Богословие", с которой Вы можете ознакомиться по адресу:
http://apologet.spb.ru/problemi-sovremennogo-bogos loviya/svyatie-ottsi-i-filosofiya--chast-2-filosof iya-i-bogoslovie.html.
26 сентября 2011, 07:36
№ 2Философия и Богословие
P.S. Уважаемый Автор!
В продолжение темы, которую Вы описываете, позволю себе сослаться на тот же источник, приведенный в моем первом комментарии, а именно:
"....Таким образом, православное богословие совсем не связано с метафизикой, а имеет связь с медициной и естественными науками. Мы должны отделить православное богословие от западного богословия, которое уводит нас от истинного пути. Западное богословие, которое отождествило себя с метафизикой. принесло много зла западному миру. Однако сейчас не время разбираться в этом.
Таким образом, православный богослов является современным человеком, потому что он имеет дело с так называемыми внешними проблемами, которые возникают в человеческом разуме, но главным образом потому, что он использует наиболее современные методы наблюдения и действия, чтобы получить познание Бога. И когда он достигает познания Бога, тогда он ощущает внутреннюю полноту, он познает Бога как любовь и возлюбленного, который движется и движим.
Это не значит, что православному богослову не интересна древняя философия. Просто он не рассматривает ее в качестве жизненного авторитета и критерия. В «Синодике Православия», о котором мы уже упоминали, хотя те, кто принимают древнюю философию и подпадают под анафему, тем не менее это делается не по злобе и ненависти, а с любовью и милосердием, чтобы они смогли обратиться и последовать по верному и правильному пути, по пути исцеления. Те, кто изучает древнюю культуру не подлежат анафеме. Существует явное различие между теми, кто принимает древнюю философию и кто ее изучает. Анафеме подвергаются те, «кто принимает эллинские учения, а не те, кто просто их изучает, под анафему подпадают те, кто следуют этим ложным учениям и даже верят им, и принимают их как истину, те кто пристрастились к ней, в то время как другие, иногда тайно, иногда явно и открыто ее вводят и пламенно ей обучают». ".

перевод «Православного Апологета» 2011г.
Продолжение следует

30 сентября 2011, 17:54
№ 3Взгляд на мифы
Христос Воскресе!
По многим вопросам данной статьи хочу поспорить с её автором. Отношение к мифологии у меня очень противоречивое. С одной стороны, если воспринимать миф как сказку или культурное наследие(музейный экспонат), раскрывающее верования и жизненный уклад древних народов до принятия Христианства, то ничего страшного в нём, действительно, нет. НО!...Если мифы становятся причиной суеверий, колдовства, занимают умы людей, вызывают увлечение и подражание персонажам (положительными, но с отрицательными качествами), то они приносят вред. Теперь обо всём по порядку. Григорий Богослов конечно же был прав в обличении лукавого закона Юлиана Отступника. Из его слов следует, что Юлиан пытался отнять у греческих христиан саму греческую культуру, пользуясь предлогом языческих мифов, которые действительно вплетены в эту культуру. И святитель Григорий Богослов утверждал, что греческая словесность принадлежит языку, а не язычеству. Т.е. Юлиан пытался запретить образование для греческих христиан и лишить их родной им культуры, желая отделить греков христиан от греческого народа как такового. Тут же и автор соглашается с тем, что для греческих христиан мифология была “частью культуры, а не веры”. Т.е., если бы литература древней Греции и её культура в целом, не потеряв своего величия и красоты, не содержали бы язычества (которое бы было уделом только жрецов), святитель Григорий Богослов наверняка был бы только рад. Это я про то, что в самой мифологии, всё-таки, не всё так правильно с христианской точки зрения. И даже Н.А. Куна, которого автор статьи рекомендует детям, я бы этим самым детям читал бы выборочно. Некоторые мифы содержат информацию опасную для ранимой детской психики. Например, царь Тантал убил родного сына, приказал слугам из его тела приготовить кушанье и подать его на стол в качестве угощения, желая проверить всезнание “богов”. Тантал был наказан, убитый им сын воскрешен, но сам факт того, что отец так обошёлся с сыном, приводит в ужас. Или во время пира в честь свадьбы Пейрифоя с Гипподамией, кентавры решили украсть женщин тех людей, которые пришли на пир, включая невесту. Из-за чего между людьми и кентаврами произошла сеча, в которой победили люди. Попробуйте объяснить ребёнку 5-8 лет зачем кентаврам человеческие женщины. Во избежание подобных вопросов и сильных отрицательных эмоций рекомендовал бы ”фильтровать” того же Куна для детей младшего возраста (до 10-12 лет). А то, что античная мифология— “гораздо более здоровое (но не совсем здоровое) явление культуры, чем постмодернизм или жвачка глянцевых журналов и сериалов”, так ведь и жвачка с сериалами абсолютно безобидны в сравнении с откровенным сатанизмом. Кто опасней для общества: постмодернист, смотрящий сериал со жвачкой во рту и вообще ничего не знающий об античности или сатанист, равнодушный к жвачке, сериалам и постмодернизму, но знающий “Илиаду” и ”Одиссею” наизусть? Вывод – сравнивать нужно мифологию с мифологией, а культурные течения и развлечения с другими культурными течениями и развлечениями. Теперь – скульптура и живопись. Боюсь обидеть автора статьи, но скажу как есть. Оформление статьи меня огорчило, как только появились изображения граций, я тут же отключил рисунки, смутился и испытал лёгкий шок. И не потому что ревностный фанатик или застенчивый ”ягнёнок” (скорее наоборот, и в обоих случаях). Просто… на православном сайте…где должны учить благочестию и целомудрию…где люди хотят узнать, как велики и красивы эти добродетели…обнажённые женские фигуры… Никак не ожидал. Насколько пристало именно православному христианину созерцать обнажённые тела? Ровно настолько, насколько вынуждает его необходимость. НЕ БОЛЕЕ!!! На пляж человек приходит загорать и купаться, по улицам ходит, потому, что живёт в человеческом обществе, в бане моется для очищения организма от грязи и шлаков, и люди получают удовольствие от процессов купания, загорания, очищения. Мы, приходя на тот же пляж, имеем целью не разглядывание обнажённых тел противоположного пола, а именно для купания и загорания. А то, что мы вынуждены видеть обнажённые тела – ”лишь побочный продукт”(в котором действительно нет ничего страшного, если не испытывать при этом желания) при достижении наших целей. А если, всё-таки, кто-то пришёл на пляж именно для любования чужой наготой, то ему лучше не заморачиваться и сразу идти в стриптиз-бар. Там он получит то, чего ему действительно хочется. Греховно не созерцание, как таковое, а вожделение, похоть и желание, вызываемые этим созерцанием. Согрешить можно и мыслью т.е. помышлением (не возжелай). Об этом подробно писали и апостол Павел, и Иоанн Лествичник, и многие другие святые отцы. Кто поручится за то, что созерцание тех же граций не вызовет у кого-нибудь (не обязательно в отношении самих граций, которые могут стать просто мостиком между человеком и грехом) желания, вожделения или похоти? Это значит, что изучение античной культуры должно быть как поход на пляж, где созерцание обнажённых тел не должно переходить в любование ими, а иметь целью познание, изучение этой культуры и эстетическое(не греховное) удовольствие от положительных(с христианской точки зрения) её моментов, а также осознание и понимание (тоже с христианской точки зрения) отрицательных. А для этого необходима, как минимум, сама христианская точка зрения. Т.е. сначала более – менее утвердится в православии, а затем всё остальное. В противном случае получится распространенная ситуация, когда люди посещают храм, соблюдают посты и … лечатся у экстрасенсов. Почему? А они не знают, что это – грех. Очень лукавая идея высказывается автором статьи об античной скульптуре и живописи. Дескать, увидел на улице фривольно одетую девицу – значит можешь сколь угодно теперь рассматривать обнажённые тела на картинах эпохи ренессанса, не взирая на собственные чувства. Тогда (руководствуясь логикой автора) людям, обвенчавшимся и состоящим в брачных отношениях “пристало вполне” смотреть порнографические фильмы (они же этим занимаются, отчего же нельзя смотреть). Было бы неплохо, если бы Ирина Гончаренко сама спросила у о.Андрея Кураева(на которого она ссылалась вначале своей статьи) должно ли православному, воцерковлённому христианину вешать на стены своего дома репродукции картины Сандро Боттичелли «Рождение Венеры», и ставить на тумбочках (для красоты) статуэтки античных “богов” без фиговых листочков на понятных местах. Всё-таки о.Андрей не настолько либерален, чтобы забыть о добродетели благочестия. И ещё, сравните православные и католические иконы Богородицы с младенцем Иисусом. На большинстве католических икон младенец Иисус обнажён, а на православных – облачён в одежды. Вот оно православное благочестие и целомудрие. Спросите, не поленитесь, у приходских батюшек, почему это у православных такие ”строгие” каноны иконописи. Далее в статье идёт странное высказывание автора “Сколь жалки мы будем со всем своим интересом к античной мифологии… в сравнении со святителем Митрофаном Воронежским”. Тогда зачем такой интерес, который делает нас жалкими по сравнению с тем, к чему мы должны стремиться. И далее лукавейшая идея автора статьи о том, что “По сравнению со святостью всё убого.” и ” Большинство из нас совершают своё жизненное плавание между Сциллой культуры… и Харибдой ретивого установления запретов”, которые далеки от святости. Вот так, по мнению Ирины Гончаренко, святость даётся кому-то по факту рождения или случайно, и не зависит от направленности воли и любви человека к Богу. Т.е. святость недосягаема и нам “большинству” незачем к ней и стремиться. Будем плавать всю жизнь между Сциллой и Харибдой и никуда не денемся. А между тем, каждый христианин должен стремиться к святости. Ведь кто такие святые? – те, кто стал ближе к Богу, в следствии преображения своей души. Т.е. те, кто по своей воле, преодолевая сопротивления своего естества и козни нечистого, устремил сою душу к Творцу до такой степени, что удостоился принять от Всевышнего дары Благодати Его. Святые отцы своей жизнью указывают нам, действительно убогим и немощным, пути обретения истины и жизни вечной после смерти тела. Автор статьи переворачивает всё с ног на голову. По её мнению очень поучительно и с общеобразовательной и с практической стороны чтение мифов (учат героизму, доблести, состраданию, и пр.), а вот жития святых и труды святых отцов Церкви – книги о чём-то слишком высоком для обычного человека и поэтому на практике эти знания применить не получится. При этом автор статьи ссылается на авторитет Григория Богослова и попирает авторитет Митрофана Воронежского. Жития святых и труды святых отцов – это многовековой опыт Церкви и не использовать его на практике для нас – православных будет по меньшей мере глупостью. А мифы – это сказки и мировоззрения древних языческих народов, не более. То, что в них положительного выделяет Ирина Гончаренко, можно выделить и из современной масс-культуры. Например современный американский “миф” «Коммандос», с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Можно сказать, что фильм про героя(современный Геракл), который из любви к дочери и своей стране доблестно рискует жизнью и сражается с врагами до последней капли крови. Причём происходит это весело и захватывающе. Про жестокость, реки крови и горы трупов можно умолчать, как и в случае расхваливания таким образом мифов. А представьте экранизацию книги Н.А. Куна «Легенды и мифы древней Греции» с максимальной реалистичностью и вы увидите, что «Коммандос» не так уже и жесток. И на последок. Клайва Стейплз Льюис как писатель мне, лично, тоже очень нравится. Его сказки яркие, красочные и интересные. Но и здесь существует опасность. Друг Льюиса – Толкин сам сильно разочаровался в результатах своего творчества. Он никак не предполагал, что его сказки превратятся в настоящий культ. Сами античные мифы действительно не претендуют на роль религии но все-таки несут в себе образовательную функцию. И это нужно помнить.
Спаси Господи!
Андрей
10 октября 2011, 11:02
№ 4Взгляд на мифы
Христос Воскресе!
Прошу прошения у автора статьи за то, что в конце своего предыдущего отзыва поддался эмоциям и совершил грубую ошибку. В предыдущем отзыве я обращал внимание автора на то, что нельзя сравнивать мифологию с другими направлениями культуры. Причём культуры совсем другой эпохи. И тут же сам, в своём отзыве (за это особенно стыдно), допустил ту же ошибку, сравнив античную мифологию с современным американским боевиком. Поэтому, по поводу Шварценеггера, беру свои слова обратно. А экранизировать мифы можно тоже по разному (сравнить к примеру голливудского “Геркулеса”(1997г.) и союзмультфильмовских “Аргонавтов”(1990г.)). Поэтому, признаю, в этих вопросах Я БЫЛ НЕ ПРАВ! Но только в этих, в остальном, остаюсь при своём мнении. Ещё хотел дополнить, что мифы несут в себе не только образовательную, но и воспитательную функцию. И это нужно помнить.
Спаси Господи!
Андрей
Адрес заметки: http://www.zavet.ru/a/post_1316673052.html
Ваш комментарий к статье:



cod


Примечания:
1. При указании автором комментария сана, титула и т.п. (напр., священник, диакон) также следует указать адрес места службы, телефон и др. информацию по которой можно проверить достоверность титула. Иначе комментарий не будет принят или будет удален титул.
2. Все поля формы обязательны для заполнения.
3. Email в комментарии не будет опубликован.
4. Адреса с http:// преобразуются в ссылки автоматически.
5. Теги в тексте комментария запрещены.

Рейтинг популярности - на эти публикации чаще всего ссылаются:




E-mail подписка: