Христианство невозможно выдумать

Христианство невозможно выдумать Христианство невозможно выдумать. Это не философия, не придуманный культ. Это факт, яркий, как вспышка. Имя этого факта звучит непривычно, странно, удивительно: Бог стал человеком. Если говорить словами Писания, то «Слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1: 14).

Бог! Слыша это великое слово, человек вспоминает все превосходные качества. Всесильный, премудрый, вездесущий. От Него ничто не скрыто, Он знает и видит всё. Он содержит всё и управляет всем. Одно из Его имен – Вседержитель. Что будет, если Он сойдет на землю? Древний праведник представил это, и вот какие слова вырвались из его души: «О, если бы Ты расторг небеса и сошел! Горы растаяли бы от лица Твоего, как от плавящего огня, как от кипятящего воду» (Ис. 64: 1–2).

Но вот Он сошел, и не растаяли горы. Зато Ангелы запели: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лк. 2: 14).

Он сошел странно и тихо, как роса на иссохшую землю. Он родился без семени мужа от Духа Святого и Девы Марии и стал человеком. Три мудреца с Востока совершили долгий путь и принесли Ему дары. Особая звезда вела их к месту Рождества. Звать Бога в воплощении – Иисус Христос.

На Личности Иисуса Христа и на фактах, с Ним связанных, стоит и утверждается христианская вера. Христос – единственный, единородный Сын Небесного Отца. Он во всем, кроме греха, стал таким, как мы – люди, чтобы усыновить нас, как братьев, Своему Родителю. После Своего Воскресения Он говорит ученикам: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Во Христе мы усыновляемся Творцу неба и земли и теперь можем обращаться к Нему: «Отче наш». С этих слов и начинается молитва, которой научил Христос апостолов.

В раннем детстве Он успел побывать беженцем, и на руках матери в Египте спасался от меча иродовых солдат. Потом, вернувшись в землю Израиля, Он прожил скромно и незаметно до 30 лет – до возраста, позволявшего проповедовать.

Перед Ним в силе и в духе пророка Илии вышел на проповедь Иоанн Креститель. Громкий голос Предтечи, как львиный рык, с царственной силой призвал людей к покаянию. Так было нужно, потому что душа, не кающаяся, замершая в грехах, не способна к вере. Люди каялись и под руками Иоанна окунались в иорданскую воду. Туда же, на Иордан, пришел и Иисус Христос. Не требуя покаяния, Он вошел в воду, как один из грешников. В это время сошел на Него в виде голубя Дух Святой и Отец Небесный сказал: «Ты Сын Мой возлюбленный! В Тебе Мое благоволение!» (Лк. 3: 22).

После этого Христос провел в пустыне 40 дней в посте и вышел на проповедь. Эту проповедь можно сравнить с яркой вспышкой света для людей, привычно сидящих в темноте. Так и говорил пророк: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет» (Мф. 4: 16). Христос говорил о том, что приблизилось Царство Небесное. Наступило время каяться и веровать в Евангелие. Слово Свое Он подтверждал делами.

Что сказать об этих делах Иисуса Христа? Со временем один из евангелистов заметит, что если бы описывать их подробно, то и весь мир не вместил бы написанных книг (см.: Ин. 21: 25). Христос выгонял демонов, исцелял всякие болезни, умножал хлебы, ходил по водам, воскрешал мертвых. Он так и говорил: «Всё предано Мне Отцом Моим» (Мф. 11: 27). И то, что действительно всё отдано Отцом в руки Сына, мы видим по той власти, с которой Христос воздействует и на мир духовный, и на мир материальный.

Он знает человеческое сердце. И это знание ужасно, потому что грязны сердца людские. Однако Он никого не судит, никого не презирает и никого не гонит вон, кроме диавола. Только падшему духу говорит в пустыне Сын Божий: «Отойди от Меня, сатана» (Мф. 4: 10). Людям же говорит: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные». Грешники тянулись к Нему, потому что Он не только не унижал и не насмехался над падшими, но прощал им грехи и приносил ту радость и легкость, которую никто кроме Бога дать не может. Кротость Христа в обращении с грешными, но кающимися людьми лучше всего выражается словом пророка: «Трости надломленной не преломит, и льна курящегося не угасит» (Мф. 12: 20).

Одинаково нетрудно было Сыну Божиему, смиренному, но всесильному, обращаясь к грешнику, сказать: «Отпускаются тебе грехи», – и, обращаясь к парализованному человеку, сказать: «Встань и ходи» (см.: Мф. 9: 1–6). И в том, и в другом случае слова Христа были делом – и грехи действительно прощались человеку и болезнь уходила.

В этих трудах Христос провел около трех лет. Как свеча, зажженная и поставленная на подсвечнике, Он не мог утаиться. О Нем услышали всюду. Но не любовью и не радостью откликнулись сердца многих в ответ на Его приход и Его деятельность. Приближалось время Ему стать Жертвой. Он знал об этом. Более того – для этого Он и пришел. Он знал не только о Своей смерти, но и о том, как именно Он умрет – на Кресте. Об этой крестной смерти Христос говорил заранее: «Когда вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин. 12: 32).

Его предал один из учеников. Христос был схвачен, но не просто убит, а судим и неправедно осужден на смерть. Перед распятием Его жестоко били римские солдаты в претории. Вместе с Христом были распяты два злодея. В это время солнце не захотело светить на землю, и камни, словно негодуя, с шумом трескались. Люди же у подножия Креста говорили: «Сойди с креста, и мы уверуем в Тебя. Иных спасал, а Себя не можешь спасти?» Наконец, сказав: «Совершилось!», Христос приклонил главу и отдал дух.

Он был оплакан Матерью и малым числом учеников и поспешно погребен недалеко от места страдания. Двери в гроб Его были закрыты большим камнем. Для тех, кто любил Христа, жизнь потеряла смысл. Для тех, кто Его ненавидел, настало мрачное тожество.

Оно длилось недолго. Ни гроб, ни смерть Христа не удержали. Он воскрес! Он жив, и смерть над Ним не имеет больше никакой власти. Яркой вспышкой в ночи греха было Христово Рождество. Вспышкой света для сидящих во тьме был Его выход на проповедь. Но самой яркой вспышкой стало его Воскресение. Доныне и вовеки сияет и будет сиять свет Божий из пустого гроба, в котором на малое время уснул Безгрешный Господь.

Вот оно, христианство! Теперь проповедь о Воскресшем предстояло разнести по всему миру. Нужно было возвестить людям всех племен и народов победу над смертью и новую жизнь, начавшуюся во Христе. Кто уверует, примет крещение и отпущение всех грехов, тот обручится с Иисусом как с Царем грядущего Царства. И совершилось всё это, когда Дух Святой сошел на апостолов, когда была им подана непобедимая сила и смелость свидетельствовать о Христе умершем и воскресшем.

Духовная свобода, братская любовь, предчувствие будущей жизни – вот что такое христианство. Ненависть к греху, любовь к праведности и стремление к святости – вот что такое христианство. И это не частная собственность одного или нескольких народов. Это дар Божий для всего человечества. Наш народ к этой радости приобщился со времен Владимира.

Автор: Протоиерей Андрей Ткачев

Было у батьки два сына

Было у батьки два сына Эти слова могут быть началом интересной сказки или библейской истории. В ответ на повеление отца поработать на винограднике первый сын ответил: «Иду», - но не пошёл. А второй заупрямился, но затем, почувствовав укоры совести, взялся за работу. Противостояние двух братьев прослеживается и в такой знакомой нам притче о блудном сыне. Младший наносит обиду отцу и превращает в прах свою долю имения, а старший преданно и безвылазно помогает родителю, но не видно в нём ни любви, ни сострадания. Исходя из сердца, на лицо его ложится постоянная гримаса обиды и зависти. Так уж выходит, что повсюду, где живут два брата, микроклимат между ними складывается напряжённо и непоследовательно. Каин лишает жизни Авеля, Иаков вводит в заблуждение Исава, воруя у него первородство, сыновья Фамари ещё в утробе начинают бодаться за право первым увидеть свет. И если смотреть на эти вещи с библейской колокольни, то на революционном транспаранте рядом с «равенством» и «свободой» совсем не лепится «братство».

Имел двух сыновей и тот отец, которого колоритно описал в своём произведении знаменитый Гоголь. Это Тарас Бульба и его дети – Остап и Андрей. Эти два парня такие же соперники, как и их библейские предшественники. У них одна кровь, одна мать их выносила и в муках родила, на одной бурсацкой лавке они дремали под монотонный голос дьяка, получая потом порцию тумаков. Но различны их характеры и судьбы. И на это стоит взглянуть повнимательнее по той причине, что написанное классиком не является лишь словами, но работой с более глубокими прототипами, актуальными на просторах истории.

Остап резок и решителен. Для него не существует весомых авторитетов, и он готов померяться силой даже с батькой. Андрей же отличается от брата более тонким и нежным устройством души, что, тем не менее, никак не мешает ему быть отважным воином. Но впоследствии именно Остап остаётся преданным своей вере и народу, а Андрей меняет вероисповедание, опускает острие сабли на головы бывших друзей и встречает позорную смерть от родного отца. Мотив – любовь к польке, но, поскольку речь пойдёт не о романтических похождениях, а о первообразах, то можно поговорить о том, о чём Гоголь только намекнул. Остап – это ярко выраженное отражение востока Украины, Андрей же отображает портрет Украины Западной. В этом плане нежные чувства к польке видятся образом влюблённости в чуждую культуру и инородную красоту, ради которых молодой человек способен невзлюбить то, что ещё вчера считал родным.

У любого Андрея своя полька, свой повод для предательства. Погрузившись в историю чуть глубже, можно увидеть, что когда-то наши предки воспылали страстью ко всему французскому и салонному. Насилуя свой язык, картавили, натягивали на себя смешные чулки с париками и проливали слёзы, читая бульварные романы. Мало того, веру сбрасывали со счетов, нахватавшись воздушных мыслей у знатоков энциклопедии. На эти манипуляции ушла целая эпоха. Потом на горизонте появился Наполеон, чтобы выбить дурь из голов. Но времена меняются, и вот уже наш люд сохнет по всему немецкому, приправленному наукой. Высоким чувствам учились у Шиллера, Гегель стоял чуть ли не вровень с Библией. В эту калитку со временем протиснулся и Маркс. Нынешнему же поколению печально известна сердечная склонность к Америке, «где мы не будем никогда». Не к Европе, что характерно, а к Америке. Увлечение не Бетховеном, а Элвисом Пресли, не Катрин Денёв, а Мэрилин Монро. Нас долго учили любить запретное. Нечто, исходящее от Кока-Колы и джинсов, рок-н-ролла и Голливуда, в своё время настолько впиталось в сознание миллионов наших сограждан, что период их выздоровления и реабилитации может занять не один десяток лет. Исходя из этого, мы должны понять драму Андрея. Он захмелел без вина, воображая, что обрёл рай. Он позволил произойти изменениям в своём внутреннем мире, лишь затем став предателем. Андрея не стоит бранить. Его подобие нужно распознать в самом себе, в летописи своих внутренних странствий. Его можно подметить и среди современников, старательно вытягивающих шею в поисках прекрасного тридевятого царства, предпочитающих всё чужое и не замечающих великолепия у себя под носом.

Следуя гоголевской логике, мы имеем две Украины так же, как Тарас имел двух сыновей. Единство Украины заключено в том, что обе её половины пачкали пелёнки в одной колыбели, и её же расчленили характеры и судьбы обеих братьев. Поделена она не по руслу Днепра, а по нашему сердцу. Это и есть настоящее рассечение, потому что через сердце не наведёшь понтонную переправу. Разобщение – не досужий вымысел, а факт, от которого не отмахнуться идеологией. Чтобы заметить эту разницу, вовсе не обязательно разглядывать друг друга в оптический прицел. Для этого нужно собрать рюкзак и побывать в двух местах – во Львове и на Хортице. Хортица пронизана духом казачества. Тарасу с отпрысками там вольготно жилось и мирно спалось. Церковь, срубленная из дерева, и такой же частокол. Покрытые пылью куры, незатейливый быт, коктейль из воинского братства и монастыря, а временами – необузданное гульбище. В этом – вся Хортица. А Львов – это территория, в которую, фигурально выражаясь, переехал Андрей после смены вероисповедания. Магдебургское право, вымощенные улицы и шпили костёлов. За трубу из камина – плати, за излишек окон – раскошеливайся, товар, упавший с телеги в базарный день, автоматически отходит городской казне. Закон безжалостен, но по-другому не сдержать человеческих страстей в пределах городских стен. Всё нормально, но всё абсолютно иное.

Имеет смысл напомнить, что люди, не научившиеся хоть немного любить ближнего, понятия «иное» и «другое» склонны рассматривать не иначе, как монстров из одноимённого фильма Джеймса Кэмерона. «Чужие» почти всегда представляются врагами, и на них смотрят с настороженностью. Белую ворону ждёт неминуемая смерть в стае обычного воронья. На всех этапах истории обитатели городов, укрываясь за высокими стенами, пугливо наблюдали за степью: не показались ли на горизонте вражеские всадники? Степь и город находятся в извечной конфронтации, и примирить их представляется делом почти немыслимым. Раздольный дух агрессивной и воздержанной Хортицы является антиподом торговому настроению утончённого Львова, увешанного плетением из камней. И Андрей, теряя голову от польки, присыхает не только к ней, но и ко всему, что за ней стоит: моде, манерности и крючкотворству начитанных прелатов. Отныне его словарный запас будет всё больше пополняться польскими названиями и лоскутами из молитв по-латыни. А Остап с отцом по-прежнему пахнут всеми ветрами и по ночам считают звёзды Большой Медведицы. Они руками ловят рыбу в запрудах, их ноздри щекочет пьянящий запах степи, и они готовы драться с любым количеством неприятелей в любое время. Более всего – за свою веру. Кто теперь рискнёт заявить, что Остап и Андрей солидарны, и их ничто не разъединяет?

Кстати, было время, когда войско Богдана Хмельницкого взяло Львов в осаду. Обложили его, как польскую цитадель, хотя в городе было очень много украинцев. Но «Андрей» не решился тогда скрестить сабли с «Остапом». И горожан совсем не привлекала перспектива оказаться в блокаде. Обыватели, состоящие из поляков, украинцев, евреев и армян, откупились от казаков, и Хмельницкий двинулся дальше, оставив Львов у себя в тылу. Вот таким образом исторически складывались отношения двух частей Украины – городской и степной, западной и восточной, католической и православной, вышедших из одной люльки, но устремившихся в разные стороны. И чудно, что в нынешнем Львове голосистее всех поют песни о «казацком роде» (там никогда не было казаков). В диковинку и то, что в тех местах громче всех вспоминают о голодоморе (люди умирали от голода гораздо ближе к Востоку). Ну да Бог с ними. Аномалии перечислять – времени и терпения не хватит. Вся наша жизнь – некая парадоксальность, обусловленная точкой зрения. Вернёмся к Николаю Васильевичу.

Героическое повествование наполнено смертями, но описание этих смертей изложено таким образом, что доблесть выталкивает из читателя страх. Тот, кто приходит в возбуждение от книг, рискует беспечно относиться к смерти. А это – чревато. Но и тот, кто ничего не читает, не сможет составить представления о реальности. Действительность же такова, что в ней имеет место бесстрашие, не вытесняющее ничего до конца. Тараса сожгли на костре, в окружении довольных зрелищем поляков, Остап принял смерть на дыбе. Первым же погиб Андрей, застреленный тем, кто его породил. Таков конец главных героев «Российской Илиады».

А как сегодня? В нынешние дни количество умерших от пуль украинцев исчисляется многими сотнями. Думается, есть и погибшие от пыток. За что они умерли и почему это происходит? Видимо потому, что братское единение завоёвывается не бесконечным повторением политических заклинаний, не многомиллионными кредитами заморских благодетелей, сдобренных «полезными советами», но адекватной реакцией на действительность, которую сначала нужно прочувствовать и правильно оценить. Если среди населения существуют значительные расхождения, нельзя твердолобо утверждать о том, что их нет, а думающих иначе - называть террористами и врагами. Достигать сплочённости ценой сгоревшей Хортицы или осаждённого Львова, ценой ликвидации одной из частей Украины – недопустимо. Необходимо сохранить как степь, так и город, и крайне желательно с обитателями, а не в виде опустевших построек.

Как знать, написаны эти строки вовремя или с опозданием, но людям не нужно было бы мозолить указательный палец о затвор автомата, листай они почаще страницы нетленных литературных произведений.

Долгий В.П. на основе проповедей протоиерея Андрея Ткачева

Потомки Авиценны

Потомки Авиценны С триумфом технического прогресса люди почему-то не стали меньше хворать, да и территории кладбищ неумолимо расширяются. Следовательно, люди не перестали обращаться к врачам за тем, чтобы облегчить мучения и получить отсрочку ухода в мир иной.

Хорошо бы человеку, верующему во Христа, попасть на приём к доктору, сердца которого коснулся Господь. Тогда доктор видел бы в пациенте Христа, изнурённого болью, а немощный видел бы во враче Христа милосердного.

Вместо этого у большинства кабинетов районных поликлиник сидит множество ворчащих и брюзжащих больных, придавленных страхом перед болезнью. Они послушно идут к доктору, который смотрит на этих людей лишь как на способ заработка, подобно тому, как специалисту по ремонту бытовой техники принесли очередной поломанный принтер.

Давайте поразмыслим о спорности профессии врача с точки зрения заработка. Слесарь-сантехник копошится в унитазах, колодцах канализации и умывальниках, получая за это законное жалованье. Механик автосервиса возвращает к жизни карбюраторы и гидравлику, за что тоже имеет справедливый доход. Дворник круглый год следит за чистотой во дворе, ежемесячно считая свои гроши. Доктор «реконструирует» печень, щитовидную железу, суставы, мочеполовую систему, зрение. Он избавляет кровь от токсинов, а зубы – от малоприятного налёта. Врач тоже имеет право на подходящий гонорар. Но…

Уместно ли проводить параллель между человеческим сердцем и почками – с одной стороны, и запорной арматурой, тормозными колодками, сгоревшим холодильником – с другой? Думается, нет. Человек – не саксофон, не деталь огромного механизма и не робот, в которого вложили душу, как системную плату. Человек – самое ценное, что есть в мире. Так подсказывает нам наше подсознание, не до конца забывшее Слово Божье. Автомобиль требует капремонта, человек же нуждается в лечении, то есть в сочувствии и любви совместно с лекарствами. Неспроста ещё Авиценна заявлял, что у лекаря есть слово, трава и металл. Вначале – слово.

Христианское представление о вещах подразумевает хотя бы небольшую долю любви к пациенту, потому что у него имеются не только нездоровые органы, но и вполне живая душа. Поэтапный же и повальный отказ от христианских принципов ведёт к тому, что на человека смотрят, как на сложный прибор, а на доктора – как на наладчика. А потом простодушно округляют от удивления глаза, спрашивая, откуда взялось столько корыстных и бездушных? А с какой стати врачу быть дружественным и самоотверженным? Из каких абстрактных глубин вы предлагаете ему наполняться мудростью и благосклонностью, если все пациенты, как и большинство людей, убеждено в том, что миром правит золото, а жизнь вечная – всего лишь небылица.

Существуют профессии, требующие от человека более высокой нравственной планки, чем у большинства других. Особняком стоят три здания, в которых обретаются представители этих ремёсел – это милиция, школа и больница. Эти люди должны быть доками своего дела, подобно ювелиру и пилоту самолёта. Но, помимо профессионализма, от них требуется ещё чуть-чуть: от учителя – деликатность, от милиционера – порядочность и мужество, от доктора – участливая любовь к больному. Без этого человек в мундире будет отличаться от бандита только наличием мундира. Ну а врачу будет безразлично, что вырезать – гематому или часть печени на продажу. Только бы платили вовремя.

Это – сатанинский образ мыслей, и плоды им соответствуют. Мы живём в действительности, где масса людей поклоняется дьяволу, не участвуя в чёрных мессах и не рисуя пентаграмм. И ответственность за горечь этих плодов лежит не только на милиционерах или врачах, но и на всех обывателях, поддерживающих безбожные взгляды на мир. На всех, поджавших хвост в борьбе с материализмом, называющих деньги главным сокровищем, не спешащих внедрять Евангелие в жизнь на правах ведущего положения. Все эти люди причастны к исчезновению справедливости из залов суда, душевности из детских садиков и чувствительности из операционных.

Приплюсуем к этому ремарку Чехова о том, что доктора и юристы развращаются быстрее и глубже, чем все остальные, потому что непрерывно копаются в грязи и гное. Врачи сталкиваются с мерзостью тел, юристы – с грязью душ. И как не растлиться доктору, не превратиться в циничного скептика, если не придёт ему на помощь Христос? Хороший вопрос.

Человеколюбие, явившееся со своими пузырями из носа на смену христианству, приказало долго жить. Теперь недалеко и до язычества, ведь гуманизм уступил место ледяному прагматизму – людям, которые не способны любить и верить. И эти люди будут нас обучать, врачевать и защищать…

А ещё бытует мнение, что христианство отжило свой век. Над нашей верой осмеливаются подшучивать, будто над сказкой для стариков и детей. Если сегодня полностью убрать христианство из жизни – завтра можно будет заказать в ресторане люля-кебаб из человечины, и его подадут, мило улыбаясь. Гоголь однажды сказал, что только по причине ежедневных Божественных литургий люди не пожирают друг друга.

Но наряду с этими холодящими душу разговорами нужно вспомнить и о том, что есть врачи, не ищущие больших гонораров по причине любви к Господу. Например, Пантелеймон - целитель. При жизни он был равнодушен к деньгам не потому, что не нуждался в пропитании и одежде, а потому, что Бог знал о его просьбах намного раньше прошения. Врачом он был толковым, но прибавлял к скальпелю и медикаментам молитвы. Поэтому Господь постоянно помогал Пентелеймону, творя чудеса исцеления.

Помолитесь и вы о том, чтобы никакая хворь не вошла к вам в дом. Вспомните в молитвах и о людях в белых халатах. Очень хочется, чтобы они полюбили Христа и относились к своей работе, как к чудесному способу послужить Ему. Это очень важно.

Прыг: 001 002 003 004 005 006 007 008 009 010
Скок: 010 020 030 040 050 060 070 080 090 100
Шарах: 100



E-mail подписка:

Клайв Стейплз Льюис
Письма Баламута
Книга показывает духовную жизнь человека, идя от противного, будучи написанной в форме писем старого беса к молодому бесенку-искусителю.

Пр. Валентин Свенцицкий
Диалоги
В книге воспроизводится спор "Духовника", представителя православного священства, и "Неизвестного", интеллигента, не имеющего веры и страдающего от неспособности ее обрести с помощью доводов холодного ума.

Анатолий Гармаев
Пути и ошибки новоначальных
Живым и простым языком автор рассматривает наиболее актуальные проблемы, с которыми сталкивается современный человек на пути к Богу.

Александра Соколова
Повесть о православном воспитании: Две моих свечи. Дочь Иерусалима
В интересной художественной форме автор дает практические ответы на актуальнейшие вопросы современной семейной жизни.