http://www.zavet.ru/a/ Zavetru ru Zavet ru bpv@zavet.ru bpv@zavet.ru http://www.zavet.ru/a/i/rss.png http://www.zavet.ru/a/ http://www.zavet.ru/a/post_1335391201.html <p class="st-abz"> Кто они, и за что нам их благодарить.<br /> <br /> За что можно поблагодарить нынешнюю волну безбожников в англоязычном мире — так называемых «новых атеистов» — так это за то, что они вынесли дискуссию о Боге на первые страницы газет. До нас долетают отдаленные раскаты затеянной ими битвы — книги «новых атеистов» переводятся и издаются у нас, становясь модным чтивом в определенных кругах, но, наверное, нам стоит взглянуть на саму битву поближе. Что говорят «новые атеисты»? Что отвечают им христиане? </p> <h2>Новый старый атеизм</h2> <p>Название «новый атеизм» закрепилось за движением, наиболее яркими представителями которого являются «четыре всадника» — биолог Ричард Докинз, философ Дэниел Деннет, нейрофизиолог Сэм Харрис и недавно скончавшийся публицист Кристофер Хитченс. Все эти авторы объединены убеждением в том, что религия не только ложна, но и является источником едва ли не всех человеческих зол и бед. Собственно, ничего нового в этом нет — это всё мы проходили, это всё нам задавали еще в советской школе. Религия — «величайший источник ненависти в мире», «корень всего зла», «опасные и беззаконные верования», которые «угрожают самому существованию человечества». В этом отношении «новые атеисты» похожи на другие идеологические группы, обнаружившие, наконец, источник всех невзгод: идет ли речь о терроризме, этнических конфликтах, войнах, бедности, вандализме, загрязнении окружающей среды, пропаже воды в кране — мы уже заранее знаем диагноз (во всем виновата религия) и способ лечения (от религии надо избавляться).</p> <p>Что предлагается в качестве позитивной программы? Разум, сводимый, прежде всего, к естественнонаучному методу — следует верить только в те утверждения о реальности, которые можно обосновать научно (это философская позиция называется сциентизмом), и натурализм — мировоззрение, которое один из «новых атеистов», американский физик Виктор Штенгер, формулирует так: «представление о том, что все есть материя и ничего больше» (1). Те из нас, кто застал советский «научный атеизм», привыкли называть это убеждение «материализмом», («натуралистом» тогда называли любителя живой природы), но речь идет о том же самом. Поэтому в дальнейшем мы будем использовать слова «материализм» и «натурализм» как относящиеся к одному и тому же мировоззрению.</p> <p>По мысли Штенгера (и его соратников) натурализм «достаточен для объяснения всего, что мы наблюдаем во вселенной, от самых удаленных галактик до внутренней работы мозга, которая проявляется в феномене сознания».</p> <h2>Не все атеисты согласны...</h2> <p> <IMG src="/a/i/p/smv/2012-04-25-1mikl-ruz.jpg" hspace="15" vspace="10" border="0" align="right" alt="Майкл Руз" /> Что на эту яростную атаку отвечают христиане? Мы сейчас поговорим об этом, но начнем с тех возражений, которые «новый атеизм» встречает у ряда... атеистов. Не обязательно быть верующим, чтобы видеть в этом движении ряд бросающихся в глаза дефектов.</p> <p>Например, Майкл Руз, известный философ-атеист, пишет: </p> <p class="box">«Во-первых, хотя я и неверующий, я не думаю, (в отличие от „новых атеистов“), что религия — обязательно злая и пагубная вещь. Утверждать такое — полная чушь. Борьба с рабством, которую вели многие христиане, была вдохновлена именно их религией, как и много других хороших вещей. Конечно, от имени религии совершались и злые дела — но очень часто в человеческих конфликтах религия не единственная и даже не основная причина. Во-вторых, в отличие от „новых атеистов“ я считаю нужным изучать предмет — и книга „Бог как иллюзия“ Докинза заставляет меня стыдиться того, что я тоже атеист. Докинз просто не дает себе труда разобраться в христианских аргументах, которые он заносчиво высмеивает. В-третьих, как можно быть таким высокомерным? У меня нет веры. Действительно, нет. Но многие мои собратья-философы верят, как, например, Алвин Плантинга (протестант) и Эрнан Макмуллин (католик). Я думаю, они ошибаются. Они думают, я ошибаюсь. Но они вовсе не дураки и не злодеи какие-то…. Я не думаю, что я заблуждаюсь, но достоинство и цельность многих верующих делают меня скромнее в моем неверии»(2). Докинза, по словам Руза, отличает «бесстыдное невежество в философии и теологии, не говоря уже об истории науки» (3).</p> <p>Другой известный атеист, Джулиан Баггини, пишет, что «новые атеисты» «неправильно понимают как атеизм, так и религию» (4). Их атеизм, по мнению этого автора, носит чисто отрицательный, паразитический характер — такой «атеист без епископа, чтобы на него нападать, так же не может существовать, как рыба без воды, чтобы в ней плавать». Баггини — как и Руз — обращает внимание на то, что «новые атеисты» совершенно не разбираются в явлении, которое так яростно критикуют. Он также считает, что заносчивый и самоуверенный тон, принятый «новыми атеистами», служит неверию плохую службу. Гротескные нападки на веру и верующих, в сочетании с нескромным самовосхвалением (сайт Ричарда Докинза, например, называется «Оазисом Чистого Мышления») производят скорее отталкивающее впечатление. </p> <p> <IMG src="/a/i/p/smv/2012-04-25-2.jpg" border="0" align="left" alt="Оазисом Чистого Мышления"/> </p> <br> <h2> Вред религии и польза водки</h2> <p>Еще один упрек, предъявляемый «новым атеистам», — это неспособность следовать в отношении религии тем самым стандартам научности, которые они так превозносят. Например, по мнению британского теолога Алистера Макграта, их «критика религии основана на рассказах с чужих слов и анекдотических свидетельствах вместо серьезных исследований и отличается скорее риторикой, чем рациональностью» (5).</p> <p>«Анекдотический» — это в данном контексте не «смешной», а, скорее, относящийся к отдельным случаям, из которых неверно делать обобщающие выводы. В качестве примера приведу речь одного человека, который весьма продуманно защищал свое бедственное пристрастие. Он говорил о том, что один его знакомый, Петя, годами пьет водку, как воду, а здоров, как бык; а другой знакомый, Костя, трезвенник и человек хлипкий и болезненный. А суворовские чудо-богатыри, как «каждому известно», пили всё, до чего могли дорваться, а вот врагов побеждали. Доказывает ли все это, что водка — чрезвычайно полезный для здоровья напиток, наделяющий к тому же большой силой и мужеством? Нет, если мы обратимся к медицинской статистике, то увидим совершенно обратные результаты.</p> <p>Антирелигиозная риторика «новых атеистов» (впрочем, как и старых) использует тот же прием: вот вам примеры религиозных злодеев, сумасшедших и разного рода чудаков, вот «каждому известные» ужасы инквизиции и крестовых походов и — готово, мы обосновали, что религия — зло. Научного в таком методе обоснования примерно столько же, сколько в доказательствах полезности водки, которые выдвигал мой собеседник. Если мы обратимся к статистике и посмотрим, как религиозная жизнь влияет на благополучие людей, (а такая статистика многократно собиралась), мы обнаружим нечто прямо обратное — активные прихожане церквей живут дольше, реже страдают алкоголизмом и наркоманией, значительно реже совершают самоубийства, растят более благополучных и здоровых детей. Это научные факты, и верования «новых атеистов» им прямо противоречат.</p> <p>Интересно, что эти верования не только противоречат науке, они еще противоречивы внутренне. «Новые атеисты» полагают, что религиозные наклонности человека выработались в ходе эволюции — Дэниел Деннет в своей книге «Разрушая чары» («Breaking the Spell») пытается объяснить, как именно это могло произойти. Но эволюция — весьма суровая тетка, которая не терпит вредных или хотя бы бесполезных форм поведения; значит, религия должна приносить людям какую-то существенную пользу, что подрывает тезис об ее исключительном вреде.</p> <p>Однако главная проблема, с которой сталкивается тезис «все зло от религии», — это пример свирепых атеистических диктатур ХХ века. Питер Хитченс, родной брат «нового атеиста» Кристофера Хитченса, занимает прямо противоположную ему мировоззренческую позицию — он консервативный христианский журналист. Вот что он пишет в своей книге «Ярость богоборцев» («Rage against God»):</p> <p class="box">«Христиане должны признать то зло, которое творилось от имени религии. Люди творили его не потому, что они были религиозны, но потому, что человек — грешен. Атеисты, со своей стороны, должны признать, что безбожные режимы и движения породили ужасные преследования и кровопролития. Они этого не делают, насколько я понимаю, поскольку в этом случае бойня — вовсе не результат непонимания или чрезмерного пыла. Утопии можно достигнуть только через море крови. Это гораздо большая проблема для атеистов, чем для христиан, потому что атеисты используют этот аргумент [от исторических преступлений], чтобы показать, что религия делает положение хуже, чем оно было бы без нее. Однако, напротив, он показывает только то, что религия не может полностью сдержать человеческую способность творить зло. Что еще более важно, атеистические государства демонстрируют упорную тенденцию совершать массовые убийства во имя великой цели» (6).</p> <h2>Противоречие между атеизмом и наукой</h2> <p>Один из ключевых тезисов «нового атеизма» (как, впрочем, и старого) — предполагаемый конфликт между религией и наукой. Американский философ Алвин Плантинга говорит о том, что подлинный конфликт существует не между верой в Бога и наукой, а, напротив, между наукой и натурализмом (7). Беда натурализма в том, что он подрывает доверие к нашим познавательным способностям настолько, что делает науку крайне сомнительным предприятием. В рамках христианской веры Бог создал нас по Своему образу и наделил способностью к познанию истины; в рамках натурализма все наши познавательные способности — результат эволюции. Но сам по себе процесс эволюции вовсе не поощряет познание истины — его интересует адаптивное поведение, которое помогает выживанию и продвижению своих генов, при этом абсолютно неважно, насколько истинны наши представления о реальности. Я бы проиллюстрировал этот аргумент примером члена полигамистской секты, который имеет десятки жен и сотни детей. Успешно ли этот человек продвинул свои гены? Чрезвычайно успешно! Истинны ли его представления о реальности? Нет, конечно. Мешают ли ему ложные представления о реальности продвигать свои гены? Как раз наоборот, они ему очень помогают! Если наши способности к познанию полностью сформированы процессом эволюции, то они не заточены под познание истины — они заточены под поиски еды и самок, и надежность нашего мозга для того, чтобы делать выводы об устройстве мироздания или бытии Божием, более чем сомнительна. Как сказал один неверующий ученый, «как так могло получиться, что эволюция наделила меня мозгом, способным рассуждать о квантовой механике?» В самом деле, мы можем полагаться на нашу способность рассуждать о квантовой механике, происхождении Вселенной, бытии Божием и смысле жизни, если нас наделил такой способностью Бог, который хочет, чтобы мы познавали истину и дивились чудесам Его творения. Но если эта способность — просто побочный эффект, возникающий в мозге, который эволюция сформировала для совершенно других целей (выживать и продвигать свои гены), мы едва ли можем на нее полагаться в вопросах научного или философского познания. </p> <h2> Свобода и ответственность как Иллюзия</h2> <p>Мы должны быть благодарны «новым атеистам» за то, что они проясняют альтернативу — во что нам пришлось бы верить, если бы мы не верили в Бога. Являясь ревностными материалистами и натуралистами, они вскрывают противоречия натурализма лучше, чем это могли бы сделать его критики. Одно из этих противоречий связано с отрицанием свободной воли.</p> <p> <IMG src="/a/i/p/smv/2012-04-25-3.jpg" hspace="15" vspace="10" border="0" align="right" alt="Новые атеисты" /> «Новые атеисты» не верят, что человек обладает свободной волей — и это неизбежно следует из их картины мира. Если всё в мире есть материя, движение которой определяется законами природы, то наши акты мышления и произволения также определяются движением материи (электрохимическими процессами в коре головного мозга), и, следовательно, целиком и полностью определены материальной причинностью. Как пишет нейрофизиолог Сэм Харрис, «для свободной воли нет места в причинно-следственном порядке» (8), и в рамках материализма он совершенно прав. Говорить о «свободной воле» в материалистической вселенной можно только радикально переопределив само понятие, «устранив его через переопределение», как это делает, например, Дэниел Деннет, в рамках представлений которого свободная воля — это не способность делать что-то, но способность знать, что что-то делается от твоего имени (9). Ричард Докинз пишет о том, что «научный», то есть натуралистический, взгляд на человека совершенно не оставляет места для веры в свободу и ответственность. По мнению Докинза, негодовать на злодея так же глупо, как приходить в ярость на машину, которая предательски отказывается заводиться: «Воздаяние как моральный принцип несовместим с научным взглядом на человеческое поведение. Как ученые, мы полагаем, что человеческий мозг, хотя он и не работает точно так же, как созданные людьми компьютеры, так же несомненно управляется законами физики. Когда компьютеры глючат, мы не наказываем их. Мы выясняем, в чем проблема, и исправляем ее, обычно заменяя поврежденный компонент, будь то в железе или в программном обеспечении. Концепции вины и ответственности связаны с тем, насколько свободным предполагается преступник. Слабоумие или безумие рассматривается как серьезное смягчающее обстоятельство...</p> <p>Но разве истинно научный, механистический взгляд на нервную систему не делает бессмысленной саму идею ответственности? Разве любое вообще преступление — сколь угодно гнусное — не результат, в принципе, предшествующих условий, действующих через психологию, или наследственность, или окружение обвиняемого? …</p> <p>Возлагать на кого-то вину и ответственность — это аспект полезной фикции, встроенной в наши мозги эпохами Дарвиновской Эволюции... Моя опасная идея состоит в том, что в конце концов мы вырастем из всего этого и научимся смеяться над этим, как над такой же глупостью, как кара машине за то, что она не заводится» (10).</p> <p>Такой взгляд на свободную волю порождает две проблемы. Во-первых, в отличие от бытия Божия, которое является предметом веры, свободная воля — непосредственно переживаемый нами опыт. «Новый атеизм» требует от нас объявить иллюзией не только мистический опыт богопознания, но и вполне повседневный опыт свободного произволения. Во-вторых, люди признают свободную волю друг в друге, то есть порицают или хвалят других людей, исходя из того, что их поступки свободны. И — вы будете смеяться — но тексты «новых атеистов» преисполнены самых решительных нравственных суждений и самого строгого нравственного негодования, которое в их картине мира совершенно бессмысленно. Докинз объясняет, что негодовать на злодея так же глупо, как на глючащий компьютер, — и тут же исполняется негодования на религиозных людей, приглашая нас разделить его гнев и ярость, как будто он глубоко верит в свободу и ответственность, которую только что отрицал.</p> <p>Шила в мешке не утаишь, мы все — включая самых убежденных материалистов — верим в свою и чужую свободную волю. Если эта вера несовместима с натуралистической картиной мира, тем хуже для этой картины.</p> <h2>Возможности, а не обиды</h2> <p>«Новый атеизм» во многом характеризуется своим грубым, язвительным, взвинченным тоном — и нам легко впасть в ответное раздражение. Но если не поддаваться эмоциям, а рассмотреть это явление спокойно, нельзя не порадоваться его промыслительному значению. Ставить перед людьми вопросы о Боге, о спасении, о смысле, о надежде — всегда хорошо, даже если их ставят безбожники. Иногда именно безбожникам удается побудить людей задуматься, а начав думать об этих вопросах, люди очень часто приходят к вере.</p> <p>Для христиан же «новый атеизм» — еще одна возможность поговорить о Евангелии. Многие западные христиане этой возможностью пользуются; и нам стоит обращать внимание не на обидные и несправедливые нападки, а на те возможности, которые открываются нам для проповеди Благой Вести.</p> <p class="st-note"> <b>Сноски</b><br /> <br /> [1] The New Atheism Taking a Stand for Science and Reason Victor J. Stenger http://www.colorado.edu/philosophy/vstenger/battle.html<br /> [2] Michael Ruse "Dawkins et al bring us into disrepute" http://www.guardian.co.uk/commentisfree/belief/2009/nov/02/atheism-dawkins-ruse <br /> [3] http://www.arn.org/blogs/index.php/literature/2008/02/19/michael_ruse_on_richard_dawkins <br /> [4] Julian Baggini "The New Atheist Movement is destructive" http://fritanke.no/index.php?page=vis_nyhet&NyhetID=8484 <br /> [5] The Dawkins Delusion?" By Alister McGrath and Joanna Collicutt McGrath http://www.ivpress.com/cgi-ivpress/book.pl/review/code=3721 <br /> [6] Peter Hitchens, "Rage against God" p. 113 <br /> [7] Alvin Plantinga "Where the Conflict Really Lies: Science, Religion, and Naturalism" <br /> [8] Sam Harris on the free will delusion http://www.newstatesman.com/blogs/the-staggers/2011/12/free-author-neuroscientist <br /> [9] http://www.kenanmalik.com/reviews/dennett_freedom.html <br /> [10] Richard Dawkins "Let's all stop beating Basil's car" http://edge.org/response-detail/1447/what-is-your-dangerous-idea</p> <div class="st-ist">Автор: <b>ХУДИЕВ Сергей</b> , <a href="http://www.foma.ru" target="_blank">журнал "Фома"</a></div> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1335391201.html">Оставить комментарий</a></div> Thu, 26 Apr 2012 02:00:01 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1335365097.html <p class="st-abz">Одновременно в Москве и в Берлине вышла в свет книга берлинского социолога Александра Крылова «<a target="_blank" href="http://www.zavet.ru/a/post_1335334600.html">Религиозная идентичность: индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве</a>». Автор исследовал проблемы религиозного самосознания в контексте развития современного общества. Книга включает в себя не только аналитический материал, но и множество примеров из политической, общественной и частной жизни Европы. Значимость религии и церкви открывается читателю с другой стороны, в перспективе взгляда психолога и обществоведа. Использование малоизвестных источников и материалов экспертных интервью с церковными иерархами, делают книгу интересной не только для специалистов, но и для массового читателя. </p> <p>В рамках презентации книги в Германии с Александром Крыловым беседовал журналист крупнейшего в Европе еженедельного издания - журнала «Шпигель» Христиан Рикенс. С его разрешения мы публикуем перевод этого интервью. </p> <p><i><b>Сегодня многие говорят об идентичности. Давайте для начала разберемся, что же это все-таки такое и в чем значение идентичности для человека и общества?</b></i></p> <p>Об идентичности написаны сотни томов. Потому, любое мое определение в таком коротком интервью будет неполным. Идентичность представляется неким ответом человека на вопросы «Кто я?», «Что отличает меня от других?», «В чем моя сущность?». Она, с одной стороны, позволяет отличить одного человека от другого, а с другой стороны – показывает его принадлежность к определенной группе, семье, сообществу. Идентичность дает человеку и межличностным отношениям определенную стабильность, преемственность, предсказуемость. Кроме того, вопрос об идентичности тесно связан с вопросами о сущности и смысле человеческой жизни, с вопросами на которые на протяжении тысячелетий человеку помогает отвечать религия. </p> <p><i><b>У Вас много работ по психологии, социологии, менеджменту. Два года назад Вы опубликовали книгу «Эволюция идентичностей». Расскажите, как Вы пришли к теме к теме религиозного самосознания?</b></i></p> <p>Христианство в нашей семье всегда играло важную роль. Предкам оно помогло пережить беды и репрессии. В моей жизни христианство присутствовало с раннего детства, с того момента, как себя помню. Но к теме религиозной идентичности я пришел, можно сказать, с другой стороны. </p> <p>Для того, чтобы понять психологию менеджмента и маркетинга стал заниматься корпоративной идентичностью. От неё перешел к исследованию проблем идентичности человека в современном обществе. Так, в книге «Эволюция идентичностей» рассмотрены не только существующие научные взгляды на идентичность человека, но и характерные для нашего времени психологические проблемы. Эта работа показала, что у истоков как новых, так и традиционных форм идентичности находится одна из основополагающих – идентичность религиозная. Она с древнейших времен формировала представление человека о себе и своем месте в обществе, она, в измененных формах, продолжает делать это и сегодня. Так что к теме религиозной идентичности меня привела не церковь, к которой отношусь положительно, а научные интересы.</p> <p><i><b>Вы говорите, человек и сегодня пытается понять себя при помощи религии. А как же быть с атеистами?</b></i></p> <p>Религиозная идентичность и религиозное поведение присущи человеку с момента появления человечества. Когда человек вытесняет религию из создания, он возвращается к ней бессознательно. Все мы были свидетелями обожествления вождей революции. Современное общество не обожествляет вождей, но обожествляет красоту, здоровье, богатство. Отказываясь от религиозных действий, человек изобретает свои обыденные ритуалы, которыми незаметно для него становятся просмотр телевизора, походы в кино или даже семейные ссоры. Исповедь заменяется сеансом у психотерапевта, роль храмов начинают выполнять торговые центры. В книге много примеров религиозного поведения характерного для атеистического общества. Но на вопрос о том, полезны ли человеку такие псевдорелигиозные элементы, читателю придется отвечать самому. </p> <p><i><b>Вы описываете религиозную идентичность с точки зрения психологии, истории, социологии. И вдруг обращаетесь к вопросам идентичности человеческой души после смерти, пишете о грехе и ангелах. Научно ли это?</b></i></p> <p>В книге использован богатый антропологический материал, показаны глубинные психологические механизмы действия традиций ритуалов, сакрального языка и богослужебного облачения. Понять религиозную идентичность невозможно без понимания содержания той или иной религии. Одна из глав книги действительно посвящена тому, что значит христианское самосознание с точки зрения богословия. Истинная идентичность для христианина открывается в его приближении к Богу. Чем больше он грешит и отдаляется от Бога, тем больше приходится ему искать свое «Я» в чем-то другом. Моя книга не носит религиозного характера, она анализирует человека и общество, ищет новый взгляд на актуальные проблемы, в том числе, и через мировоззрение церкви.</p> <p><i><b>Пресса регулярно сообщает о тяжелом кризисе христианской церкви в Европе. Действительно ли все так сложно? Если у христианства будущее? Как церковь будет искать выход из ситуации?</b></i></p> <p>Христианство в Европе переживает не простые времена. Специфические проблемы существуют как в восточной, так и в западной церкви, но я не стал бы представлять всё особо пессимистично. Церковь должна будет измениться. Имею в виду не её богослужение и обряды, а её функции в обществе, инструменты её работы, как с верующими, так и с атеистами. Одним из фундаментов христианства в Европе остается религиозная идентичность. Мировоззрение и культура всех, даже неверующих европейцев сформированы под влиянием христианства. Европа построена на христианских ценностях, независимо от того, признается это или нет. В книге проблемы и перспективы христианской церкви в Европе рассмотрены достаточно подробно, в том числе с обращением к мнению церковных иерархов.</p> <p><i><b>Вы нередко цитируете мнение иерархов разных церквей и конфессий. Создается впечатление, что они стали Вашими соавторами. Общались ли Вы с кем-то из них лично?</b></i></p> <p>Для того, чтобы понять состояние религии и религиозного самосознания в современном обществе недостаточно обычной статистики. Для меня важно было зафиксировать мнение тех, кто ведёт церковь, знает ее изнутри. Потому пришлось совершить ряд поездок, провести устные и письменные интервью. На мои вопросы ответили ливерпульский епископ, берлинский кардинал, Президент Папского Совета в Ватикане и даже личный секретарь Римского Папы. Представить православный взгляд помогли сербский патриарх Ириней, греческий митрополит Августин и российский протоиерей Всеволод Чаплин. Очень благодарен им за то, что поддержали в работе над книгой и нашли время порассуждать над проблемами христианства в Европе. Уверен, что их мнение важно для понимания поставленных вопросов и, несомненно, интересно читателю.</p> <p><i><b>Многие, держа в руках книгу с солидным научным названием, задаются вопросом: для чего вообще изучается заявленная тема? Применимы ли полученные знания в обыденной жизни или они представляют лишь абстрактный научный интерес? Что Вы скажете по-поводу Вашей книги, для кого она написана?</b> </i></p> <p>Ученые изучают идентичность, чтобы больше понять человека, мотивы его поведения, его образ мыслей. Последние годы показали, что изучением идентичности, в том числе и религиозной, многие интересуются и с точки зрения практического применения знаний. Психологи используют эти знания для решения внутренних психологических кризисов человека. Священники – чтобы понять свою паству, найти новые продуктивные пути общения с современником. Педагоги, опираясь на знания идентичности, по-новому, выстраивают воспитательную работу. Маркетологи используют информацию о религиозности самосознания для привлечения внимания к товару. Политики учитывают разные аспекты религиозной идентичности в решении национальных и территориальных конфликтов. Написана моя книга для подготовленной аудитории – ученых, преподавателей, студентов, но, как видите, она затрагивает самые разные сферы жизни человека и общества. Издательство «Икар», опубликовавшее книгу в России, ориентируется на массового читателя. Надеюсь, что одним книга будет интереса с научной и образовательной точки зрения, а другим она поможет по-новому увидеть насущные проблемы, задуматься о путях развития современного человека и современного общества. </p> <p class="bfull">См. также: <a href="http://www.zavet.ru/a/post_1335334600.html">Выдержки из книги Александра Крылова «Религиозная идентичность: индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве»</a>.</p> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1335365097.html">Оставить комментарий</a></div> Wed, 25 Apr 2012 18:44:57 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1335353548.html <p class="st-inviz"><img src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1335353548.jpg" align="left" width="139" height="115" hspace="5" vspace="5" alt="Святейший Патриарх Кирилл "></p> <p class="st-abz"> <IMG src="http://www.zavet.ru/a/i/patriarh-kirill.jpg" align="left" hspace="5" vspace="5" alt="Святейший Патриарх Кирилл Слово Церкви это не слово митинга">22 апреля 2012 года, в неделю 2-ю по Пасхе, апостола Фомы, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя. По окончании богослужения состоялась братская трапеза, за которой Предстоятель Русской Церкви обратился со словом к собравшимся.</p> <p> <b>Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, уважаемый Александр Дмитриевич!</b></p> <p>Духовное состояние общества порождает, в первую очередь у пастырей, озабоченность и даже скорбь: если для многих светских наблюдателей те процессы, которые сегодня идут, являются результатом развития современной культуры, включая Интернет и молодежную культуру, то Церковь, получившая преемство от святых апостолов, измеряет жизнь иным критерием. Это помогает Церкви сохранять остроту духовного зрения, не поддаваясь искушению вымысел принять за правду. Если когда-нибудь Церковь будет увлечена заблуждениями, то это будет уже не Церковь. Когда Господь говорит: «…врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18), Он указывает на то, что до скончания века, до последнего момента, когда вострубит ангел и мертвые восстанут, яко живые, и мы изменимся, по слову апостола Павла (см. 1 Кор. 15:52), Церковь сохранит эту дарованную ей Самим Господом возможность и способность различать духов (см. 1 Ин. 4:1).</p> <p>Поверхностные люди, в том числе, к сожалению, и некоторые, что в рясах, для оценки происходящего используют подходы, которые существуют в СМИ и Интернете, склоняются к скороспелым и чаще всего ложным суждениям, потому что основывают таковые суждения не на духовном опыте, не на опыте молитвы, не на опыте смирения, не на опыте крестоношения, а чаще всего на скоропреходящих вкусах времени, на неких предпочтениях общественного мнения. Не дай Бог нам, людям церковным, соблазниться мнением о нас в блогах или даже в СМИ. Потому что, поступив так единожды, мы попадаем в ловушку и начинаем делать все, для того чтобы поддерживать сложившийся рейтинг. И как легко перейти роковую черту и забыть о своей пастырской ответственности!</p> <p>Наша задача заключается в том, чтобы никогда не изменить ни Христу, ни тому делу, которое Он нам поручил. Поэтому для нас руководящим началом является не общественное мнение, не положительные или отрицательные отзывы о нас, не количество «лайков» в тех или иных интернетовских постах, а то, что Бог открывает нам в молитве и в духовном опыте.</p> <p>Почему мы призываем сегодня к молитвенному стоянию, а не к митингу? Да потому что на митинге — страсти: берет слово один, другой, третий… Кто-то может и святые слова примитивизировать и принизить. Слово Церкви — это не слово митинга.</p> <p>То, что совершаем мы в общественном пространстве, как, впрочем, и в любом другом, мы должны основывать на молитве и сверять с опытом святых отцов, подвижников, молитвенников, с неизменяемым и одновременно вечно юным наследием Церкви. И сегодняшний наш ответ хулителям, клеветникам, лжецам — это не тот ответ, который хлестко звучит в Интернете, или на страницах прессы, или в так называемых ток-шоу, природа которых именно в том, чтобы развлекать людей… Эти обсуждения часто превращаются в обсуждение трагических судеб людей, ярмарку тщеславия, когда участники шоу соревнуются друг с другом, желая завоевать симпатии зрителей.</p> <p>Я призываю священников не участвовать в ток-шоу. Часто неизвестно, ради чего туда идут — ради того, чтобы защитить человека или идею, или же себя пропиарить, или кого-то там победить и на лопатки положить. Это не наш стиль, это не наше слово.</p> <p>У нас есть миряне, которые могут, если пожелают, участвовать в ток-шоу, не подвергая Церковь порицанию, но защищая христианскую нравственную позицию. Потому что уйти полностью из сферы общественной теледискуссии было бы неверно.</p> <p>Я хотел бы всех вас призвать к твердому стоянию в вере, крепкой молитве, к трезвомыслию и, главное, к способности сопротивляться искушениям, какими бы убедительными, какими бы привлекательными, в каких бы блестящих обертках эти искушения нам ни предлагались. Наши предки справлялись, и нам надлежит со всем этим справиться, чтобы и дальше идти по историческому пути, оставаясь самими собой.</p> <p> <b>Христос Воскресе!</b></p> <p class="st-ist"> <a target="_blank" href="http://www.patriarchia.ru/">Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси</a></p> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1335353548.html">Оставить комментарий</a></div> Wed, 25 Apr 2012 15:32:28 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1335334600.html <p class="st-inviz"><img src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1335334600.jpg" align="left" width="125" height="110" hspace="5" vspace="5" alt="Религиозная идентичность Крылов Александр"></p> <p class="st-abz"> <img src="/a/i/p/2012-04-25krylov.jpg" align="left" hspace="5" vspace="5" width="171" height="250" alt="Крылов Религиозная идентичность"> Тема религиозной идентичности нередко поднимается политиками, общественными деятелями, учеными. Каждый рассматривает её с собственных позиций, с учетом собственных жизненных условий. В конце апреля в московском издательстве «Икар» опубликована книга, позволяющая глубже понять что такое религиозная идентичность, с разных сторон оценить её психологическое и социальное значение. </p> <p> В книге «Религиозная идентичность: индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве» значение религии и религиозного самосознания раскрывается с разных позиций и измерений. Ссылаясь на научные источники, данные социологических опросов, свидетельства современников, работа доказывает, что религиозная идентичность является одним из древнейших и важнейших видов человеческого самосознания. Автор книги – доктор философии, профессор, берлинский ученый Александр Крылов, известный читателям публикациями по социологии, психологии, корпоративным процессам. </p> <p>Сочетание научного анализа с многочисленными примерами взаимоотношения религии и современного западного общества позволяет читателю по-новому посмотреть на привычные явления окружающей жизни. Маркетинговые инструменты известного производителя компьютеров и мобильных телефонов, изменение концепций массового туризма, ритуализация повседневности рассматриваются в книге в числе примеров поиска западным человеком утраченной религиозности. В процессе работы над книгой автор беседовал с иерархами всех христианских конфессий, изучал и использовал богословские труды Патриарха Кирилла, собрал мнения и свидетельства о взаимоотношении церкви и общества. </p> <p>Книга представляется интересной для всех, кто хотел бы поглубже заглянуть в психологию и социологию религии, кто интересуется проблемами идентичности, кто беспокоится о перспективах христианства в постиндустриальном пространстве. </p> <p>Книга появится в продаже в России в конце апреля - начале мая 2012 г.</p> <p class="smtak">Читайте также: <a href="http://www.zavet.ru/a/post_1335365097.html"> Религия определяет сознание как верующих, так и неверующих<br> (Интервью Александра Крылова немецкому журналисту Христиану Рикенсу).</a></p> <p class="st-note box"> Крылов А. Н.<br> Религиозная идентичность. Индивидуальное и коллективное самосознание в постиндустриальном пространстве. (Психология и социология религии). 2-е изд., – М.: Издательство ИКАР, 2012. - 306 С.<br> ISBN 978-5-8309-0372-1 (Russia) </p> <h2>Оглавление</h2> <p><b>Новые перспективы в исследовании идентичностей</b><br> <i>Предисловие проф. Ойгена Бусса</i></p> <p><b>Философско-теологические комментарии к проблеме религиозной идентичности в постиндустриальном пространстве.</b><br> <i>Вступительная статья проф. Йоахима Георга Пипке</i></p> <p>Введение</p> <p><b>Религиозная идентичность: феноменологическое измерение</b><br> <i>Термины и понятия. Признаки и функции религии. Сущность религиозной идентичности. Идентификационные составляющие религии. Подходы к изучению религиозной идентичности. Проблема идентичности в религии.</i></p> <p><b>Религиозная идентичность: антропологическое измерение</b><br> <i>Антропологические аспекты изучения религиозной идентичности. Стадии развития идентичности и ступени религиозного самосознания. Психосоциальные основы формирования религиозной идентичности. Символы и идентичность. Религия и искусство. Психологические факторы религиозных традиций и ритуалов. Сакральный язык. Облачение. Культурные коды и религиозная идентичность.</i></p> <p><b>Религиозная идентичность: историческое измерение</b><br> <i>Религиозная идентичность в контексте эволюции идентичностей. Религиозная идентичность и язычество. Формирование монотеизма. Религиозная идентичность в иудаизме. Становление христианской идентичности. Церковь и общественное сознание в средние века. От просвещения к кризису религиозной идентичности. Религиозные милье. Исторические аспекты формирования конфессиональной идентичности.</i></p> <p><b>Религиозная идентичность: социальное измерение</b><br> <i>Роль религии и церкви в современном обществе. Социализация, инкультурация, аккультурация и религиозная идентичность. Реевангелизация и использование средств массовых коммуникаций. Социальное знание и религиозная идентичность. Анонимное христианство и релятивизм. Традиция и реформаторство как поиск идентичности. Влияние социальных факторов на религиозную идентичность.</i></p> <p><b>Религиозная идентичность: географическое измерение</b><br> <i>Дискуссии о европейской идентичности. Влияние христианства на формирование культурной и религиозной идентичности Европы. Корреляция религиозной и национальной идентичностей. Религиозная идентичность в условиях глокальной церкви. Христианское самосознание в контексте национальных и региональных особенностей. Религиозные диаспоры и религиозная идентичность. Психосоциальные факторы взаимопроникновения религиозной и национально-этнической идентичности.</i></p> <p> <b>Религиозная идентичность: теологическое измерение</b><br> <i>Теологические дискуссии об идентичности. Человек по образу и подобию Бога. Идентификация через страдание. Идентификация через любовь. Проблема непрерывности идентичности до и после смерти. Идентификация через экзистенциальный поиск.</i></p> <p><b>Религиозная идентичность: секулярное измерение</b><br> <i>Религиозная идентичность в эпоху маркетинга. Мифодизайн. Религиозное поведение. Ритуализация общественной жизни. Обожествленные идеи и альтернативные ценности. Сакрализация повседневности. Замещающие идентичности. Исповедь и психотерапия. Рекламные культы. Сетевой маркетинг и нерелигиозное сектантство.</i></p> <p>Заключение<br> Литература<br> Глоссарий</p> <p><b>Сопроводительные материалы на немецком языке</b><br> <i>Компримированное изложение. Сопроводительные статьи: Религиозная идентичность в перспективе канонического права (М. Пульте). Религиозная идентичность в перспективе европейской культуры (А. Пюттман). Европейская идентичность: христианская перспектива (Л. Роос).</i></p> <div class="box"> Сведения об авторе: <b>Крылов Александр Николаевич</b> – директор Берлинского Вест-Ост института, вице-президент Бременской школы экономики, доктор философии, профессор. Является главным редактором международного научного журнала «West-Ost-Report», членом Союза журналистов России, Евразийского экономического клуба ученых, Германо-Российского форума и других общественных организаций. Автор многочисленных книг и статей по философии, психологии, социологии, менеджменту, маркетингу, корпоративным коммуникациям в т.ч. «Человек в российском психоанализе» (1999 ), «Менеджмент коммуникаций» (2002), «Корпоративная идентичность (2004), «Международный менеджмент» (в соавт., 2008), «Эволюция идентичностей» (2010) и др, изданных в разных странах и на разных языках. </div> <h2>Введение</h2> <p>В настоящее время роль религии и церкви в западноевропейском обществе существенно меняется. Вопрос о месте и доле христианства в идентичности объединенной Европы, как и будущее самой объединенной Европы, остается вопросом дискуссионным. Однако в идентичности каждого отдельного европейца, как индивида, становление которого обусловлено культурными, историческими корнями и морально-нравственными ценностями своего общества, христианство продолжает играть одну из определяющих ролей. Потому, обращаясь к анализу идентичности современного европейца, независимо от его национального и культурного происхождения, исследователь неизбежно окажется и перед проблемой религиозной идентичности. Эта идентичность должна рассматриваться с учетом происходящих в обществе процессов, в контексте формирования и возрастающего влияния других видов идентичностей и субидентичностей. Тема поиска современным человеком новых форм самоидентификации, сочетания этих форм с формами традиционными стала предметом опубликованной в 2010 году монографии «Эволюция идентичностей: кризис индустриального общества и новое самосознание индивида».<a href="#_ftn1" name="_ftnref1" >[1]</a> В работе рассматривался вопрос о том, из каких элементов складывалась и складывается идентичность, были названы традиционные и проанализированы новые факторы, составляющие и определяющие множественную лоскутную идентичность современного человека. Исследование религиозной идентичности, в этой связи, помогает лучше понять кризисы и проблемы идентичности в постиндустриальном пространстве, а потому и особо значимо. </p> <p>Тема кризиса социальной идентичности, поднимаемая в значительном количестве актуальных публикаций, не представляется какой-то отличительной чертой нашего времени. Конечно, в разные исторические периоды человек осознавал себя по-разному, относил себя к разным социальным группам, выбирал разные критерии самооценки. Дискуссия о том, осознавал ли человек в традиционном обществе свою идентичность, относится, по большей мере, к вопросу о формировании индивидуально-эгоистического поведения. Древние письменные источники, ветхозаветные повествования, мифы и предания показывают интерес к осознанию себя и сопоставлению себя с другими уже на заре человеческой цивилизации. Разного рода потрясения и революции, происходящие в различные исторические эпохи, могли бы с позиций сегодняшнего дня также стать основой для соответствующих кризисов идентичности. </p> <p>Сущность эволюции идентичностей в том, что в зависимости от состояния общества и общественных отношений человек выбирает и использует разные критерии, формы и параметры формирования собственной идентичности. Эриксоновское определение объясняет идентичность в субъективном аспекте как «осознание того, что синтезирование «эго» обеспечивается тождеством человека самому себе и непрерывностью, и что стиль индивидуальности совпадает с тождеством и непрерывностью того значения, которое придается значимым другим в непосредственном окружении». В конечном счете, из целого ряда разных элементов, субидентичностей и идентичностей, и формируется это синтезированное «эго». Значение одних субидентичностей в процессе развития общества ослабевает, а на смену им приходят другие. </p> <p>Количество книг и статей по вопросам идентичности с каждым годом неизменно растет, многие авторы предлагают собственные определения и собственное понимание идентичности. Уже Э.Эриксон сетовал, что понятия «идентичность» и «кризис идентичности» стали использоваться достаточно ритуально: «Вы видите в газете заголовок "Кризис идентичности Африки", или читаете о кризисе идентичности стекольной промышленности Питтсбурга, …или, наконец, студенты-католики Гарварда объявляют, что в четверг ровно в восемь устраивается вечер "Кризис идентичности" - все эти примеры широкого употребления данного термина весьма неравноценны». Подобная проблема характерна и для публикаций по религиозной идентичности. В работе над данной книгой неоднократно приходилось обращаться к изданиям, в заголовке которых заявлена тема идентичности, но в содержании она почти не рассматривается. По-видимому, читатель сам должен додумывать, в каком отношении идентичность находится к тому или иному, выдвигаемому авторами, вопросу. С другой стороны, это связано, возможно, с некоторым априорным представлением отдельных исследователей, что всё происходящее вокруг нас, все действия, которые осуществляет человек, так или иначе связаны с идентичностью, воздействуют на её формирование или наоборот находятся под её воздействием. </p> <p>Тема религиозной идентичности, в целом, хорошо представлена в научной литературе. Ежегодно издаются десятки книг, сотни статей, защищаются диссертации. В большинстве из них тема идентичности излагается в конкретном научном или общественно-политическом аспекте. В предлагаемой книге религиозная идентичность рассматривается в семи разных измерениях, каждое из которых имеет свое содержание, характерный понятийный аппарат и свои феноменологические особенности. В числе задач работы особенно значимым стал анализ содержания и реализации религиозной идентичности в контексте конкретных измерений с тем, чтобы в итоге получить некоторое общее систематизированное представление о названном феномене. Соответственно, в работе применены и представлены разные варианты толкования понятия идентичности.</p> <p>В ряде западных публикаций религиозная идентичность отождествляется с церковной идентичностью и расценивается как принадлежность к церкви, как социализация в церковной жизни. Это связано с тем, что многие книги по религиозной идентичности в Западной Европе написаны теологами, работающими в области практической пасторальной теологии. В России тема религиозной идентичности рассматривается, большей частью, в социологическом и психологическом аспектах. Предлагаемое исследование обращено к комплексному антропологическому и социально-психологическому анализу религиозной идентичности. Несмотря на значимую долю использования религиозных источников, это исследование не является религиоведческой работой. В разделе, посвященном теологическому измерению религиозной идентичности, речь идет не о принадлежности к церковной общине, или принадлежности к религии, а о теологическом понимании идентичности человека, идентичности его души и тела по отношению к себе и по отношению к Божественному, а также о смысловом и теологическом содержании рассматриваемого феномена. </p> <p>Что представляет собой религиозная идентичность, в чем её истоки, её антропологические и психологические факторы, каково её место в структуре социальной идентичности, какую роль религиозная идентичность играла в разные исторические периоды в ранних исторических общностях? Изменилось ли её значение в современном обществе, и какие перспективы имеет современная Европа в условиях продолжающейся секуляризации? Перечисленные вопросы прямо или косвенно стали предметом данной работы. Конечно, в одной книге невозможно представить всесторонний анализ всех аспектов феномена религиозной идентичности, потому в числе задач - обозначение исследовательских проблем, привлечение к ним внимания научной общественности, подготовка своего рода введения в современные представления о религиозной идентичности. </p> <p>Заглавие книги показывает, что религиозная идентичность рассматривается не просто как абстрактное понятие, а как выражение коллективного и индивидуального самосознания в постиндустриальном пространстве. Религиозная идентичность понимается как универсальный феномен, характерный для всех обществ и периодов человеческой истории. Данная работа ограничивается исследованием религиозной идентичности в современном западном обществе. Понятие постиндустриального общества, с одной стороны, является наиболее распространенным понятием, применяемым для обозначения современного общества, а с другой стороны, критически оценивается многими экономистами. Современное общество является не только постиндустриальным, но также и индустриальным обществом. Экономические кризисы последних лет показывают, что наиболее стабильная ситуация остается в странах с развитой индустрией, производящих не только услуги и виртуальные товары, но и реальную продукцию. Данная работа ориентируется не столько на экономическое, сколько на социологическое понимание постиндустриального общества, не на производственные факторы, а на форму и содержание человеческих отношений, на отношение человека к себе и обществу. Под постиндустриальным пространством в предлагаемой публикации имеются в виду страны, в которых установились характерные для постиндустриального общества социальные отношения. Данная работа обращена, в первую очередь, к странам Западной и Центральной Европы. Соединенные Штаты Америки, Канада, Австралия и др., конечно же, относятся к постиндустриальному пространству, но лишь отчасти рассматриваются в этой книге. Поскольку преобладающей религией в странах постиндустриального пространства на сегодня является христианство, в работе рассматриваются преимущественно христианские и западноевропейские конфессии. Тем не менее, антропологические, психологические и социологические аспекты религиозной идентичности могут быть спроецированы на другие религии и другие территории. В конечном счете, географические границы и религиозная принадлежность играют в данном исследовании второстепенную роль. Основным предметом исследования определяется религиозная идентичность, её содержание, формирование, развитие, её роль и значение. </p> <p>Книга включает в себя две вступительные статьи, семь глав, заключение, глоссарий и сопроводительные материалы. Ключевые слова, указанные в оглавлении и под заголовками отдельных глав, не являются обозначением законченных смысловых разделов, а призваны показать логику и последовательность исследования. Выделение в процессе исследования религиозной идентичности семи измерений, семи перспектив, конечно же, условно. Отнесение того или иного круга вопросов к антропологической, социальной или исторической перспективе может быть объективно лишь в рамках определенных подходов и парадигм. Антропологические аспекты могут являться одновременно историческими и социальными, так же как и исторические и социальные аспекты могут быть тесно связаны как друг с другом, так и с другими аспектами. Тем не менее, примененное в исследовании выделение семи измерений позволяет более системно подойти к решению поставленных автором задач. </p> <p>В контексте феноменологического измерения рассматривается сущность наиболее релевантных для исследования понятий, представлены распространенные подходы к изучению религиозной идентичности. Осуществленное в книге обращение к религии и идентичности представляет собой лишь совокупность некоторых штрихов к пониманию этих двух явлений. Их феноменологическое содержание хорошо представлено в философской, богословской и социально-психологической литературе. Задачей первой главы стало, большей частью, введение в проблему и расстановка акцентов для последующей работы. </p> <p>В рамках антропологического измерения выделены психосоциальные составляющие религиозной идентичности, рассмотрено отношение этих отдельных составляющих к психике и сознанию, сделан экскурс в эволюционный и антропологический контекст избранных элементов, в числе которых символы, традиции, ритуалы, музыка, религиозное облачение. Историческое измерение религиозной идентичности обращено, в свою очередь, к тому, как формировался и был реализован этот вид идентичности в избранные исторические периоды. Показательным, в данном случае, являются ветхозаветный и средневековый период, а также период от просвещения к становлению индустриального общества. </p> <p>В разделах, посвященных социальному и географическому измерениям, речь идет о месте и роли религиозной идентичности в жизни современного человека и современного общества. В том числе, поднимается проблема европейской идентичности и роли христианства в формировании европейской ментальности и европейского самосознания. Наряду с данными социологических опросов в исследовании использованы экспертные интервью, позволяющие ввести в научный оборот актуальные суждения иерархов и значимых представителей разных религиозных конфессий. </p> <p>Теологическое измерение обращено к анализу идентичности человека в его отношении к религии и Богу. Без обращения к теологическому измерению исследование религиозной идентичности было бы изначально односторонним. Понимание религиозной идентичности как социального, психологического и антропологического феномена невозможно без понимания содержания, которое вкладывает в понятие идентичность сама религия. Совершенно в другом контексте представляется роль и место религиозной идентичности в современном обществе при рассмотрении этих вопросов в секулярном измерении. Здесь внимание привлечено к трансформации религиозного поведения и замещению отдельных элементов религиозной идентичности новыми субидентичностями. </p> <p>Приложением к работе является небольшой глоссарий теологической и религиозной терминологии. Его целесообразность объясняется ситуацией, в которой социологи и психологи не всегда владеют богословской терминологией. В свою очередь у теологов, психологов и социологов иногда существуют различия в понимании терминов. Определение понятий в глоссарии осуществлено автором в том контексте, в котором они использованы в данной работе.</p> <p>Исследование религиозной идентичности, ставшее основой предложенной книги, осуществлено в Германии и опирается, в большей части, на немецкие источники, немецкоязычную и, отчасти, англоязычную литературу, учитывает содержание актуальных научных, политических и социальных дискуссий, проводимых в европейском обществе в целом, и в европейских университетах, в частности. Последний раздел книги включает в себя сопроводительные материалы на немецком языке. Он состоит из введения, компримированного изложения основного содержания всех семи направлений исследования, заключения и сопроводительных статей. Сопроводительные статьи написаны специально для этой книги авторитетными в Германии и Европе учеными. Идея публикации сопроводительных статей в том, чтобы подкрепить отдельные положения дополнительными научными текстами, показать альтернативные мнения, дать возможность читателю в оригинале познакомиться с различными взглядами на рассматриваемые в книге проблемы.</p> <p><i>Берлин, 2010-2012</i></p> <p><b>Благодарности</b></p> <p>Автор выражает сердечную благодарность всем коллегам и учреждениям, оказавшим помощь в работе над книгой, в том числе:</p> <p>- Экспертам и преподавателям Берлинского Вест-Ост института, философско-теологического университета Сант Августин, университетов Берлина, Бонна, Бремена, Падерборна, Штутгарта, членам коллегии «Альбертинум».</p> <p>- Коллегам, написавшим специально для этой книги вступительные и сопроводительные статьи: ректору университета Сант Августин Й. Г. Пипке, профессору социологии Штутгартского университета Хоэнхайм О. Буссу, профессору Университета Майнца М. Пульте, немецкому политологу и публицисту д-ру Андреасу Пюттманну, профессору Боннского университета Лотару Роосу. </p> <p>- Профессорам Карлу-Хайнсу Менке, Рольфу Оберлизену, Эберхарту Шнайдеру, Мартину Эбнеру, члену-корреспонденту РАН проф. В. П. Федорову, ректору НИБ, заслуженному деятелю науки РФ проф. С. И. Плаксию, ректору Берлинской католической академии Кристофу Карлсону.</p> <p>- Представителям православной, католической и протестантской церквей. В частности, </p> <p>Патриарху Сербской православной церкви Иринею; <br> Митрополиту Константинопольского Патриархата Августину - Председателю Совета православных епископов Германии; протоиерею Всеволоду Чаплину - Председателю Синодального отдела Московского Патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества; </p> <p>Епископу Дрездена и Мейсена Йоахиму Ф. Райнельту (РКЦ); <br> Президенту Генерального синода Нидерландской протестантской церкви Петеру Ферхуфу, ливерпульскому епископу англиканской церкви Джеймсу Джонсу. </p> <p>Особая благодарность за многогранные и откровенные дискуссии Почетному прелату Его Святейшества, личному секретарю Папы Бенедикта XVI, монсеньору профессору Георгу Генсвайну и Президенту Папского совета по новой евангелизации, архиепископу профессору Сальвадору Фисичелле. </p> <p>- Безвременно ушедшему из жизни Берлинскому архиепископу, кардиналу Георгу Максимилиану Стержинскому (1936-2011) за интерес к теме, теплое человеческое отношение и длительные интеллектуальные беседы. </p> <p>Автор благодарен всем, кто высказывал замечания, оказывал консультации, читал рукопись, участвовал в дискуссиях, мотивировал к поиску идей и формированию концепций. </p> <hr align=left size=1 width="33%"> <p class="st-note"> <a href="#_ftnref1" name="_ftn1" >[1]</a> Крылов А. Н. Эволюция идентичностей: кризис индустриального общества и новое самосознание индивида. – М.: Издательство НИБ, 2010.</p> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1335334600.html">Оставить комментарий</a></div> Wed, 25 Apr 2012 10:16:40 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1334584633.html <p class="st-inviz"> <img src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1334584633.jpg" align="left" width="87" height="120" hspace="5" vspace="5" alt="Всех ли вывел из ада Христос "> </p> <div class="st-avtor">Автор: <b>Митрополит ИЛАРИОН (Алфеев)</b></div> <div style="float:left; width:234px; margin-right:20px;" class="st-note"><IMG class="avatar" src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1334584513.jpg" alt="озаика второй половины XI века, монастырь Дафни" width="234" height="323" /><br /> <i>Мозаика второй половины XI века, монастырь Дафни</i></div> <p class="st-abz"> На византийских и древнерусских иконах Воскресения Христова никогда не изображается сам момент Воскресения. На них изображается «сошествие Христа во ад», а точнее то, как Христос выводит из ада Адама, Еву и других героев библейской истории; под ногами Спасителя – чёрная бездна преисподней, на фоне которой – замки, ключи и обломки врат, некогда преграждавших мёртвым путь к воскресению. </p> <p> Именно этот иконографический тип является каноническим, так как отражает традиционное учение о сошествии Христа во ад, победе Его над смертью, воскрешении Им мёртвых и изведении их из ада, в котором они содержались до Его Воскресения. В последние несколько веков при создании образа Воскресения Христова использовались и другие сюжеты, в частности заимствованный из западной традиции образ воскресшего Христа, выходящего из гроба и держащего в руках знамя победы. Однако этот образ не традиционен для православия.</p> <p>Каждое православное иконописное изображение основано на том или ином литургическом воспоминании. Не существует икон или фресок, сюжет которых не соотносился бы с тем или иным днём церковного календаря. Икона Сошествия во ад соответствует литургическому воспоминанию Великой Субботы и <a target="_blank" href="http://www.zavet.ru/k/px/">Пасхи</a>. Само учение о Сошествии во ад основано на нескольких текстах из Священного Писания, прежде всего на послании апостола Петра: «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, Праведник за неправедных, быв умерщвлён по плоти, но, ожив духом, Которым Он и находящимся в темнице духам, сошед, проповедал…» (1 Пет. 3, 18-19). Но гораздо подробнее тема сошествия Христа во ад, отражённая также в иконописи, раскрывается в раннехристианской апокрифической литературе.</p> <p>Есть иконография, где Христос попирает даже не врата ада, а сам ад в виде персонифицированного образа – связанного старика в кандалах, и над ним стоит Господь, покоривший его. Тема персонификации ада, смерти берёт начало именно в апокрифах. В дошедшем до нас апокрифическом тексте V века «Евангелие Никодима» (не противоречащем православному учению, хотя и не вошедшем в церковный канон) центральное место занимает диалог между сатаной и адом. Ад пытается воспротивиться пришествию Христа и приказывает своим демонам «твёрдо заключить врата медные и запоры железные» и крепко держать «заклёпы». Но раздаётся голос: «Поднимите врата». Услышав этот голос, ад спрашивает: «Кто есть Сей Царь славы?» Ангелы говорят: «Господь крепкий и сильный, Господь сильный в брани». И тотчас медные врата сокрушаются, железные засовы ломаются и все связанные мертвецы разрешаются от уз. Царь славы связывает сатану и предаёт его аду со словами: «Держи его крепко до второго Моего пришествия». Приняв сатану, ад говорит ему: «Обратись и посмотри, что у меня не осталось ни одного мертвеца». Далее описывается изведение умерших из ада воплотившимся Христом: «Царь славы простёр десницу Свою и взял и воздвиг праотца Адама. Потом, обратясь к прочим, сказал: “Сюда, за Мною, все, умерщвлённые древом, к которому он прикоснулся. Я опять всех вас воскрешаю древом креста”. И потом Он стал всех изводить вон… Когда же Он шёл, блаженные отцы, следуя за Ним, воспевали, говоря: “Благословен грядущий во имя Господне; аллилуиа; ему слава всех святых”».</p> <p>«Евангелие Никодима» содержит в себе все идеи и образы, использовавшиеся в христианской литературе последующих столетий для изображения того, что современные европейские богословы называют термином Hollensturm (букв. «штурм ада»): Христос не просто сходит в адские бездны – Он вторгается туда, преодолевая сопротивление диавола и демонов, сокрушая ворота и срывая с них замки и запоры, как Победитель, перед Которым силы зла бессильны.</p> <p>Обратим внимание на одну фразу из «Евангелия от Никодима» – слова ада, сказанные сатане: «Обратись и посмотри, что у меня не осталось ни одного мертвеца». В иконографии «Сошествие во ад» Христос часто изображён простирающим руки к Адаму и Еве, которых он выводит из ада; иногда, кроме Адама и Евы, выходящими из ада изображают также и других людей – в белых одеждах, с нимбами и без. Кто эти люди? Действительно ли, как говорит нам апокриф, ад опустел? Всех ли людей, которые до Воскресения Христова находились в аду, вывел Христос?</p> <p>Этот вопрос не раз был отражён в иконографии Воскресения. На знаменитой фреске «Воскресение» из константинопольского монастыря Хора (1315 – 1320) традиционная тема Сошествия во ад трактуется с особым драматизмом. В середине композиции – Христос в белой одежде; Христос держит правой рукой руку Адама, а левой – руку Евы. Адам изображён почти бегущим навстречу Христу, Ева – с усилием поднимающейся из глубин ада. По правую руку Христа (слева от зрителя) изображены Иоанн Предтеча и ветхозаветные праведники с нимбами. По левую руку – ветхозаветные грешники во главе с Каином, сыном Евы, стоящие в нерешительности. Относится ли к ним проповедь Христа? Последует ли ей Каин, спасётся ли он? А другие грешники? Иконография отражает неоднозначность решения вопроса о спасении, как бы напоминая, что наши суды – не суды Божии.</p> <p>Догмат о сошествии Христа во ад – часть православного учения о спасении. Однако решение этого вопроса во многом зависит от того, как мы понимаем проповедь Христа в аду и её спасительное действие на людей. Если речь идёт о проповеди лишь избранным, лишь праведникам Ветхого Завета, тогда спасительная значимость догмата минимальна; если же проповедь была адресована всем находившимся в аду, его значимость существенно увеличивается. Кажется, мы имеем достаточно оснований утверждать, вслед за греческим православным богословом И. Кармирисом, что, «по учению почти всех восточных отцов, проповедь Спасителя простиралась на всех без исключения и спасение было предложено всем душам от века усопших, будь то иудеев или эллинов, праведных или неправедных». Того же мнения придерживается другой греческий богослов, профессор Н. Василиадис:</p> <p>«…Господь добровольно и победоносно сошёл во ад, “общее вместилище” душ. Он посетил все души, находившиеся там, и проповедовал грешникам и праведникам, иудеям и иноверным. И как “живущим на земле воссияло Солнце правды”, так же воссиял свет Его и находившимся “под землёй во тьме и сени смертней”» <...></p> <p>Таким образом, не только для праведных, но и для неправедных проповедь Спасителя в аду была благой и радостной вестью избавления и спасения, а не проповедью «обличения за неверие и злобу», как казалось Фоме Аквинскому.</p> <p>Но все ли или только некоторые откликнулись на призыв Христа и были выведены из ада? Этот вопрос остаётся открытым. Есть мнение, согласно которому Христос вывел из ада только ветхозаветных праведников. А есть мнение, согласно которому все, кто пожелал последовать за Христом, последовали за ним, когда Он отверз врата ада, сломал замки и сокрушил вереи. В богослужебных текстах многократно говорится о спасении Христом всех находившихся в аду: «и от ада вся свобождша». Но поскольку Бог не нарушает свободную волю людей, по крайней мере, в аду остались те, кто не пожелал последовать за Христом, в том числе диавол и демоны.</p> <p>Если мы встанем на точку зрения тех церковных писателей, которые утверждали, что Христос вывел из ада исключительно ветхозаветных праведников, тогда спасительное дело Христа сводится лишь к восстановлению справедливости. В таком случае речь уже не идёт ни о чуде, перед которым трепещут ангелы и которое воспевается в церковных гимнах, ни о милости Божией. Православие допускает возможность спасения от адских мучений не только тех, кто веровал при жизни, но и тех, кто не сподобился истинной веры, однако угодил Богу добрыми делами. По учению Православной Церкви все умершие – верующие или неверующие – предстают перед Богом. Следовательно, даже для тех, кто не уверовал при жизни, сохраняется надежда на то, что они признают Бога своим Спасителем и Искупителем, если вся предшествующая земная жизнь вела их к этому признанию.</p> <p>Мы не знаем, все ли последовали за Христом, когда Он выходил из ада, так же как не знаем, все ли последуют за Ним в эсхатологическое Царство Небесное. Но мы знаем, что с момента сошествия Христа во ад путь к воскресению из мёртвых открыт для «всякой плоти», спасение даровано всякому человеку и врата рая открыты для всех того желающих. Такова тайна Великой Субботы, завесу над которой приоткрывает православное богослужение, таково богословие иконы Воскресения.</p> <br> <p class="st-ist"><b>Журнал «Нескучный сад», №4, 2011</b></p> <br> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1334584633.html">Оставить комментарий</a></div> Mon, 16 Apr 2012 17:57:13 GMT