http://www.zavet.ru/a/ Zavetru ru Zavet ru bpv@zavet.ru bpv@zavet.ru http://www.zavet.ru/a/i/rss.png http://www.zavet.ru/a/ http://www.zavet.ru/a/post_1317362437.html <p class="st-inviz"> <img src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1317362437.jpg" align="left" width="129" height="140" hspace="5" vspace="5" alt="Может ли верить современный человек"> </p> <p class="st-avtor"><IMG src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1317362437.jpg" align="left" width="150" height="178" hspace="5" vspace="5" alt="Может ли верить современный человек">Проповедь митрополита <b>Антония Сурожского</b> <br>в университетском храме Great St. Mary, Кембридж, 5 марта 1978 года.</p> <p class="st-abz">Тема сегодняшней проповеди имеет две стороны. На поставленный вопрос можно сразу дать простой ответ: «Да, современный человек — человек верующий». Он верит в самые необычайные вещи, в нашем западном мире он принимает на веру что угодно, только не традиционные верования своей страны. Легковерия сегодня несравнимо больше, чем лет пятьдесят назад, — я не беру дальше, потому что приблизительно такой период сам помню сознательно.</p> <p> Люди с научным образованием и довольно зрелые умом готовы верить в одно, но отметают как невозможное другое. Я помню книгу, написанную человеком, перед которым преклоняюсь с большим уважением, о его опыте жизни в Гималаях, в Тибете. Где-то во вступлении он говорит, что ему пришлось отказаться от христианства, из-за того что оно полно самых невероятных утверждений. И сразу затем со страстной убежденностью рассказывает о тибетском подвижнике, который мог летать, когда ни пожелает. Я не говорю, что подвижник не может летать, но если верить, что человек способен летать, то тем более можно многое принять в христианстве, что представляет меньшие проблемы с точки зрения науки и более приемлемо для человеческого разума. </p> <p> Не думаю, что оскорблю кого-нибудь, если скажу, что распространение веры в такие явления, как летающие тарелки, гадание, астрология и т. п., поразительно возросло за последние десятилетия. И тем не менее люди, готовые верить во все перечисленное, говорят, что верить христианству невозможно. Помню, один человек сказал мне, что невозможно принять на веру Воскресение Христа — хотя в Воплощение он верил. И когда я заметил, что гораздо легче поверить, что Бог, ставший человеком, восстал из мертвых, чем поверить, что Бог, ставший человеком, мог умереть, он посмотрел на меня с изумлением и сказал: «Я никогда не задумывался над этим в таком плане!».</p> <p>Эта доверчивость, способность принимать новые, полные таинственности представления, благодаря чему начинаешь принадлежать группе или движению исключительных «посвященных», поразительна. И мне иногда сдается, что переживание собственной исключительности и особого положения, в котором оказываешься, когда принадлежишь к такому движению, отчасти способствует тому, что люди способны принять на веру некие утверждения. Ведь очень заманчиво принадлежать узкому кругу, пусть даже есть подобные тебе выдающиеся личности, — лишь бы их было не слишком много и ваша исключительность была бы вполне очевидна.</p> <p>Я сталкивался с подобным отношением к Православной Церкви. Я отказался принять в православие немало людей, отказал им просто потому, что, копнув немного, обнаружил, что Православная Церковь представлялась им экзотикой, принадлежать ей было бы так чудн&#243;, вызывало бы к ним интерес, ставило их особняком в жизни. Такого рода проблемы бывают у людей двух сортов: одним требуется любой ценой не выделяться из большинства и быть одной из блеющих овец в возможно более многочисленном стаде, другим требуется выбрать что-то экстравагантное или исключительное, чтобы оказаться на пьедестале. Но очень трудно принять что-то совершенно простое, что кажется обыкновенным, поскольку люди жили этим две тысячи лет, или пять тысяч, или десять тысяч лет.</p> <p>Так что я убежден, что современный человек верит так, как люди XVIII или XIX века не считали возможным верить, он готов проглотить что угодно, лишь бы оно отдавало новизной и вызывало волнующие переживания собственной исключительности, необычайности. Я сейчас никого не обличаю, но выступаю против того, что люди не в силах расстаться с чем-то непривычным просто по той причине, что оно новое и волнует их. Это поверхностный и малоубедительный подход.</p> <p>Теперь отложим этот аспект вопроса и обратимся к способности или неспособности людей верить тому, что провозглашает христианство. Почему трудно верить и почему я думаю, что можно быть сколько-то образованным и здравомыслящим человеком (каким считаю себя), и тем не менее — верующим? В первую очередь мне кажется, что одна из причин, почему людям нашего времени представляется трудным быть верующим, в том, что язык христианства постепенно закоснел, потерял силу, ясность, в него стали вкладывать неведомые ему прежде смыслы. Так что в конечном итоге христианское учение сделалось отчаянно безжизненным, и не осталось никакого основания, никакого побуждения верить тому, в чем практически не осталось никакого содержания. Когда Воплощение сводится на уровень мифа или символа, когда о Воскресении говорится, что, конечно же, это не было телесное воскресение Христа, а какое-то духовное событие в сердцах Его учеников, когда все переводится во внеисторический план, в образы, то Евангелие превращается в очередную волшебную сказку. Я могу привести волшебные сказки, гораздо более занимательные, чем Евангелие, если мы ищем развлечения, а не учения, которое способно оформить жизнь. Поэтому я считаю, что Церковь должна очень серьезно задуматься, что же она должна возвещать людям.</p> <p>Евангелие — строгий документ, Евангелие беспощадно и выражается совершенно определенно, его нельзя пересказывать, разбавлять и приспосабливать к уровню собственного понимания или вкуса. Евангелие провозглашает нечто, что превосходит нас, оно дано для того, чтобы расширить наш ум, расширить наше сердце (порой до нестерпимых пределов), перестроить нашу жизнь, дать нам мировоззрение прямо-таки обратное привычному нам, и все это нам не очень-то хочется принять. И поскольку Запад в целом еще не нашел мужества заявить, что все это бессмысленно, и отбросить Евангелие, многие находят способы «заболтать» то, что слишком трудно, непосильно, и создать «прирученное» Евангелие. Но беда в том, что если в стакан с вином добавить слишком много воды, это будет вода, подкрашенная вином, и она не произведет в вас того действия, какое мог бы вызвать стакан вина. Если в Евангелии нет ничего, кроме нравоучительного рассказа о довольно малоуспешном молодом пророке, который плохо кончил свою жизнь на кресте, то стоит ли действительно ему следовать? Апостол Павел давно уже сказал, что никакой воин не будет готов к битве, если не раздастся ясный призыв трубы (1 Кор 14:8). Кто из нас готов броситься в бой ради всего-то волшебной сказки?</p> <p>Второе: христианство в ранние дни предполагало дисциплину жизни, которая перестраивала ум и волю, направляла их к Богу. Когда я говорю о дисциплине, я не имею в виду армейскую муштру или общепринятые нормы поведения. Дисциплина, от латинского discipulus, ученик, — это состояние ученика, того, кто выбрал себе учителя, наставника и готов учиться от него любой ценой. И суть того, что у тебя есть учитель, в том, что ты встретился с умом большим, чем твой, сердцем более глубоким, чем твое, волей большей, чем твоя, с образом жизни, которому стоит последовать. Но это может дорого нам обойтись.</p> <p>Бонхеффер написал книгу, которая называется «Цена ученичества», и когда подумаешь о том, как он жил, и особенно как умер, то понимаешь, что ученичество может дорого обойтись, — это испытание мужества, величия души. И церкви как организации не занимаются больше воспитанием людей в духовной жизни, в сердце, в уме, и воле, и в действии, так же, как по образу, который дает апостол Павел, тренируют бегуна перед соревнованием (1 Кор 9:24-27). Тренировка ума — непременное условие ученичества в области науки или искусства. Но мы не ставим себя в положение ученика по отношению к Евангелию, нас очень мало чему учат и спрашивают с нас очень мало. Можно быть христианином очень задешево: считается, что достаточно заявить, что ты готов принять несколько утверждений относительно Бога, человека, греха, спасения, Церкви, — и все. Нет, этого недостаточно. Истину Евангелия нельзя представить как ряд пунктов, приемлемых для всех, кто хочет считаться христианином. Это образ жизни, и к тому же нелегкий. Евангелие беспощадно, и слова Христовы жестоки, хотя преисполнены любви, потому что любовь беспощадна, любовь никогда не соглашается на компромисс.</p> <p>Закон можно обойти. Есть русская поговорка, что закон — как лужа: маленькую можно перешагнуть, большую можно обойти. Не то с любовью, в любви нет ничего такого, что можно обойти. Она предельно требовательна, ей нет границ, и вот чем страшно Евангелие. Можно выполнить до конца ветхозаветный Закон, но невозможно до конца исполнить закон любви. Потому что ветхозаветный Закон состоит из правил, но если нас призвала любовь, что означает — жить для других, забыть себя и только в этом найти полноту жизни, этому границ не будет. В этом — вторая проблема, которой церкви должны смотреть в лицо.</p> <p>Я уже несколько раз употребил выражение «церкви», и, наверное, многие из вас думают: «Да действительно, как было бы хорошо, чтобы эти вот в черных рясах или официально ответственные за церковь люди сделали в этом направлении что-нибудь разумное, — так славно было бы стать верующим». Но беда в том, что Церковь — это не ваш настоятель, не я, не еще кто-то в рясе. Церковь — это мы с вами вместе. Однажды меня пригласили на конференцию, куда не было допущено духовенство, и меня представили как «мирянина в духовном сане». Точно так же вы — священники в чине мирян, и вы не можете уйти от собственной ответственности за искажение Евангелия и веры или за отсутствие духа ученичества, обвиняя нас в том, что мы — плохие руководители. Нет такого постановления, что руководить должен член клира. Дело священника — совершать богослужение и таинства. Но знание Бога не дается через рукоположение, а здесь речь идет о том, чтобы знать Бога.</p> <p>В этом еще одна причина, почему христианство потеряло привлекательность и почему многим трудно верить. Считается, что за две тысячи лет христианство мало что изменило в мире. Я думаю, что это или откровенная ложь, или грубая ошибка. Христианство изменило мир коренным образом. До Христа не было понятия того, что человеческая личность имеет абсолютную ценность. В греческом мире, в Римской империи были свободные люди, власть имущие, которые имели право считаться личностью, и был человеческий скот, не обладавший личной ценностью, каждую особь можно было заменить другой. Для удобства им давались имена, но и только. Понятие, что самый ничтожный человек имеет такую же ценность, как самый высший в глазах людей, пришло с учением Христа, с провозглашением того, что именно так Бог относится к каждому из нас, ко всем людям. Одного этого довольно, чтобы показать изменение в человечестве, до того неведомое. Правда и то, что гораздо большего можно было бы достичь, если бы христиане, жившие прежде нас, были лучшими христианами, чем мы. Проблема в том, что они были не лучше нас, и не нам, таким, какие мы есть, обвинять других в том, что они не исполнили своего долга. Если подойти к делу серьезно, можно было бы за одно поколение восстановить равновесие. Апостолов было двенадцать человек, через полгода их последователей было несколько сотен, и они перевернули весь мир, потому что проповедовали нечто вполне определенное. Они провозглашали веру в человека и веру в Бога, они провозглашали новую жизнь и заплатили за это ценой собственной жизни. Если бы мы решились на это, наш христианский мир мог бы назваться христианским с совершенно новым значением этого слова.</p> <p>И еще. Можно ли быть верующим в мире науки, техники, современной мысли? Когда мы говорим о вере, мы почти неизбежно думаем о религиозной вере. Если взять Послание к Евреям, там в начале 11-й главы мы находим определение веры: уверенность в невидимом (Евр 11:1). Есть некая уверенность, и предмет этой уверенности невидим. Вера начинается там, где ударение на слове «уверенность», а предмет ее невидим. Но разве это не касается подхода ко всему в жизни, не только к Богу и вещам духовным? Ни один ученый не пустился бы ни в какие исследования, если не был бы уверен, что за видимым, за гранью видимого есть область невидимого, которая подлежит исследованию, открытию. Мы видим предметы, физик изучает природу материи, химик изучает химическую природу всего того, чем мы постоянно пользуемся. Всякое исследование материального, видимого мира, в котором мы живем, возможно предпринять только благодаря уверенности, что видимое открывает нам то, что сокрыто за этим зримым слоем.</p> <p>Вы, может, возразите, что это относится только к научному подходу. Но опыт, душевная работа, которую мы называем верой, гораздо более универсальное явление. Когда я встречаю человека лицом к лицу, я вижу человеческие черты, одежду, присутствие — и только, но с кем-то мне хочется общаться, какие-то лица привлекают мое внимание, с кем-то мне хочется познакомиться ближе. Почему? Потому что я знаю не только из опыта всех прошедших прежде меня столетий, но из собственного опыта и интуиции, что это лицо говорит мне о том, что за ним есть нечто, с чем стоит познакомиться ближе. Человеческое лицо, человеческое поведение, манеры человека, звук его голоса подобны витражу, окну из цветного стекла, оно являет мне, что за ним есть жизнь и стоит исследовать, что за ним стоит. Но это тоже акт веры. Объективно говоря, все, что я вижу в каждом из вас, — это овал лица, в центре его — нос, рот, глаза и пару ушей, образ могут дополнять или не дополнять волосы. Если это все, что можно видеть, у меня нет ни желания, ни побуждения подружиться с кем-то, потому что все мы взаимозаменяемы, все одинаковы на вид. Но что-то сияет за лицом, и актом веры я вступаю во взаимоотношение со стандартным набором внешних черт, как я его описал. Я увидел в нем больше, чем говорит внешность.</p> <p>Так что вера — душевный труд, который затрагивает все и вся в нашей жизни. Если применить это к нашей вере в Бога, то вера — совершенно не причуда или безумие, недостойные образованного или умного человека. Если вы так считаете, вы должны также отказаться от любой другой формы исследования невидимого. Кроме того, строй невидимого является для меня вызовом самим своим присутствием. Какой вызов обращает ко мне невидимый мир Божий? Как он доходит до меня? Это существенный для нас вопрос. Если мы привыкли мыслить научными категориями, мы не можем исключить возможность, что существует иной мир, менее доступный для восприятия, чем тот, который подпадает под известные нам научные категории. Мы встречаемся с этим невидимым миром непосредственно или посредством чего-то. Мы встречаемся с ним непосредственно драматическим образом через людей или через переживания, как, например, Павел на пути в Дамаск (Деян 9). Мы порой встречаемся с этим же переживанием менее ярко, но совершенно несомненно, на молитве. Нас охватывает чувство присутствия Божия в самые неожиданные моменты жизни, иногда на природе или в любой другой момент, в любой ситуации.</p> <p>Вот какими путями присутствие Божие может быть доведено до нас, лишь бы мы были настроены на опытное исследование и достаточно честны, чтобы смотреть на вещи целостно, были готовы сказать себе: я сейчас встречусь с неведомым, каково бы оно ни было. Для начала я приму свидетельство других людей, всмотрюсь в жизнь других… Тогда вы обнаружите, подобно тому как это бывает с физиком, химиком или биологом, что перед вами раскрывается мир неведомого, который в каком-то смысле остается невидимым, но с которым вы можете общаться и делать в нем открытия. Этот мир охватывает нас подобно тому, как тепло охватывает промерзшее тело, как жизнь вливается в статую.</p> <div class="box"> <b>Справка:</b> <p>АНТОНИЙ, митрополит Сурожский (в миру Андрей Борисович Блум), (1914 - †2003) родился в Лозанне, в семье сотрудника российской дипломатической службы. Окончил биологический и медицинский факультеты Сорбонны. В юности благодаря личному откровению пришел ко Христу, и в 1939 году, перед уходом на фронт хирургом французской армии, тайно принес монашеские обеты. Во время немецкой оккупации — врач в антифашистском подполье. После войны продолжал медицинскую практику до 1948 года, когда был рукоположен в священный сан и направлен на пастырское служение в Англию. В 1962 году в качестве архиепископа назначен на вновь образованную на Британских островах Сурожскую епархию, в 1966 году возведен в сан митрополита.</p> <p>Владыка никогда ничего не писал сам: все изданное печатается по магнитофонным записям и сохраняет звучание живого слова.</p></div> <p class="st-note">Проповедь в университетском храме Great St. Mary, Кембридж, 5 марта 1978 года.<br> Перевод с английского Елены Майданович. <br>Первая публикация: Континент, 2003, №&#8201;117.</p> <p class="st-ist">Источник: <a target="_blank" href="http://www.foma.ru">журнал "Фома"</a> </p> <p class="st-zag01">Из книжного магазина:</p> <script type="text/javascript" src="http://www.blagovest-moskva.ru/js/partner_gallery_fo.js"></script><script type="text/javascript" src="http://www.blagovest-moskva.ru/cgi-bin/partner_gallery_fo.pl?gallery_id=139"></script> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1317362437.html">Оставить комментарий</a></div> Fri, 30 Sep 2011 10:00:37 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1316673052.html <div class="st-avtor">Автор: Ирина Гончаренко</div> <p class="st-abz"> Разговор об античной мифологии подобен путешествию по некоей анфиладе, где перед каждой следующей дверью каждому лично придётся определяться, стоит ли идти дальше... </p> <div class="st-zag01">Дверь первая</div> <p>Нет ли в интересе к этой теме предательства мучеников, которые гибли, отказываясь приносить жертвы античным богам? Не пойдём ли мы, читая мифы, в капище Венеры, воздвигнутое на месте Голгофы? </p> <div style="float:left; width:300px; margin-right:15px;" class="st-note"><IMG class="avatar" src="/a/i/p/smv/2011-09-22-mif1.jpg" alt="Три грации. Фрагмент картины «Весна» Сандро Боттичелли" WIDTH=300 HEIGHT=468 /><br /> <i>Три грации. Фрагмент картины «Весна» Сандро Боттичелли</i></div> <p>Человек, пребывающий в непрестанной молитве, человек, не нуждающийся в костыле культуры, эту статью не читает, а тем, кто читает, скажу «нет» и приведу два аргумента. Первый из книги отца Андрея Кураева: </p> <p>«Император Юлиан Отступник предложил христианам быть предельно серьёзными. Законом от 17 июня 362 года он предложил им не изучать классическую литературу (ибо она вся пропитана мифами), не беседовать об этих книгах с детьми, то есть отказаться от преподавания в светских школах. </p> <p>Но, к счастью для христиан, устами Церкви той поры были не пугливые суеверы, а святитель Григорий Богослов. Себя он называл филологом (любителем словесности) и об указе Юлиана отозвался так: </p> <p>„Тогда как дар слова есть достояние всех словесных тварей, Юлиан, присвояя его себе, ненавидел в христианах, и о даре слова судил крайне неразумно. Во-первых, неразумно тем, что злонамеренно, по произволу, толковал наименование, будто бы эллинская словесность принадлежит язычеству, а не языку. Почему и запрещал нам образовываться в слове, как будто такое наше образование было похищением чужого добра. Но сие значило то же, как если бы не дозволять нам и всех искусств, какие изобретены у греков, а присвоять их себе по тому же сходству наименования“». </p> <p>Даже в четвёртом веке христианам не страшно было прикасаться к мифологии, ибо она была для них частью культуры, а не веры. Тем более сейчас, несмотря на самые дикие попытки возрождения собственного язычества, поверить в греческих и римских богов всерьёз не пытается никто. Это повод разве что для шуток. Татьяна Толстая рассказывает, как «один современный английский археолог, который в Асклепия совершенно не верил, а верил только в археологическую науку, тем не менее, решил переночевать в развалинах храма и посмотреть, что будет. Проверить Асклепия на вшивость. </p> <p>- И что было? </p> <p>- Он пишет, что действительно ему явился во сне оскорблённый Асклепий. И наорал на него: „Пшёл вон отсюда!.. Дрянь такая!..“» </p> <h2 class="st-zag01">Дверь вторая</h2> <div style="float:right; width:400px; margin-left:15px;" class="st-note"><IMG class="avatar" src="/a/i/p/smv/2011-09-22-mif2.jpg" alt="«Свадьба Психеи». Эдвард Коли Бёрн-Джонс" WIDTH=400 HEIGHT=217 /><br /> <i>«Свадьба Психеи». Эдвард Коли Бёрн-Джонс</i></div> <p>Античная мифология и античная литература в непричёсанном и не адаптированном для детей виде — очень часто штука крайне непристойная. Если не пользоваться привычным в подобных ситуациях переходом на церковнославянский, мол, «срамно глаголати», могу процитировать, как совсем недавно на лекции по античной литературе в Киевском университете преподаватель сказал сидящим перед ним барышням: «А дальше я вам рассказывать не могу как мужчина и отец». Знать о том, что язычество не таково, как у Куна, нужно, пожалуй, тем, кто его уж очень идеализирует, а мы войдём в дверь третью, туда, где царит уже упомянутый Кун, пересказавший и отредактировавший античную мифологию так, что её можно читать детям. За этой дверью только лучшее, что создали языческие Греция и Рим. И весь наш последующий разговор будет только о лучшем. </p> <h2 class="st-zag01">Дверь третья</h2> <p>Хорошо, что мы знаем о подвигах Геракла, что Троянский цикл мифов и «Одиссея» пересказывают школьникам Гомера, полный текст которого они не одолеют. А как же без Персея и Андромеды, без аргонавтов, без «Энеиды» Вергилия? Почему мифы интересны тысячи лет? В них есть то, что не умирает, ибо соответствует человеческой совести, человеческой сущности. Мы восхищаемся героизмом и мужеством Геракла, а не только его силой. Наша любовь к подвигу, приключениям, наши представления о чести и долге, о верности, о гостеприимстве, о самоотверженности делают мифы увлекательным чтением. Мы читаем о людях, понятных нам. Сергей Сергеевич Аверинцев в очень интересной работе о Вергилии, создателе римской исторической мифологии, пишет: «Нис и Эвриал — именно образы юности как состояния души, мы видим их не только извне, но и изнутри. „Эвриал весь замер, уязвлённый великою жаждою похвал“, — читаем мы в „Энеиде“, а потом слышим, что ему не страшно идти на ночную вылазку, но страшно рассказать о ней своей старой матери: „Я не выдержу слёз родительницы“. От этих образов ведёт прямая дорога к героическим и впечатлительным юношам европейской поэзии. Шиллеровский культ священного огня дружбы и рвущейся к славному деянию молодой и целомудренной свежей воли, воспитавший столько душ в прошлом веке, очень многим обязан Вергилию». </p> <p>А как проникновенно прощание Гектора с Андромахой перед тем, как Гектор из чувства долга отправляется на верную смерть. А мучительное чувство вины Энея перед Дидоной, хотя он выполняет волю богов и не может поступить иначе. А верность Пенелопы! Мифология греков и римлян — гораздо более здоровое явление культуры, чем постмодернизм или жвачка глянцевых журналов и сериалов. </p> <div style="float:right; width:396px; margin-left:15px;" class="st-note"><IMG class="avatar" src="/a/i/p/smv/2011-09-22-mif3.jpg" alt="Одиссей и сирены». Джон Уотерхаус" WIDTH=396 HEIGHT=195 /><br /> <i>Одиссей и сирены». Джон Уотерхаус</i></div> <h2 class="st-zag01">Дверь четвёртая</h2> <p>Но войдём в дверь четвёртую и посмотрим на пересказанные Куном благообразные мифы как люди христианской цивилизации. Поскольку материал необъятен, остановимся на подвигах Геракла. Самое лучшее и любимое у меня в его истории — не победы над Лернейской гидрой или Немейским львом, хотя в детстве запоминается именно это. Сейчас меня больше всего трогает история пребывания Геракла у Адмета. Он появился в доме, где только что умерла любимая жена его друга и радушного хозяина. Адмет пытается скрыть от Геракла своё горе, чтобы не нарушить законов гостеприимства. Геракл в неведении пирует, а потом всё-таки узнаёт от слуги о глубоком горе, пришедшем в дом. И Геракл подстерегает бога смерти Таната у гробницы Алкестиды, борется с ним и вынуждает вернуть Адмету жену. Здесь и сострадание, и самоотверженность, и дружеская верность. </p> <div style="float:right; width:200px; margin-left:15px;" class="st-note"><IMG class="avatar" src="/a/i/p/smv/2011-09-22-mif4.jpg" alt="«Оплакивание». Фредерик Лейтон" WIDTH=200 HEIGHT=478 /><br /> <i>«Оплакивание». Фредерик Лейтон</i></div> <p>Но Геракл совершает и множество странных и страшных поступков. И не всегда понятно, почему он несёт за них наказание. «Гера наслала на Геракла ужасную болезнь. Лишился разума Геракл, безумие овладело им. В припадке неистовства Геракл убил своих детей и детей своего брата». «Гераклом внезапно овладел неистовый гнев, посланный на него богиней Герой. Не владея собой, схватил он Ифита и сбросил его со стены крепости. Насмерть разбился несчастный Ифит. Этим убийством, совершённым против воли, прогневал Геракл Зевса, так как он нарушил святость уз дружбы. В наказание наслал на него Зевс тяжкую болезнь». Фатализм греков страшен. Козни строит Гера, лишая героя свободы воли, — наказан же Геракл. </p> <p>Но есть страшные поступки, мысли и чувства Геракла, которые не объясняются никаким помрачением ума, поскольку для людей дохристианской цивилизации они, надо полагать, совершенно естественны. Когда обманутая кентавром Нессом жена Геракла Деянира послала Гераклу плащ, пропитанный, как она думала, приворотным зельем, а на самом деле ядом, первое, что сделал Геракл, почувствовав боль, — убил, схватив за ногу и ударив о скалу, гонца, который ни в чём не повинен. Когда же Гераклу открылось, что Деянира, узнавшая о своей страшной ошибке, в отчаянии закололась кинжалом, он сокрушается, что она уже мертва и он не может убить её собственноручно. Я уж не говорю о том, что Деянира растревожилась в связи с вполне правдивыми слухами о том, что Геракл решил заново жениться на другой. </p> <p>За желание жениться на другой, или, говоря современным языком, развод, расплатился сполна Ясон. Они с Медеей стоили друг друга. Череда вероломства и жестокости вряд ли могла увенчаться тихим счастливым браком. </p> <p>А наш любимый Одиссей убивает женихов Пенелопы уже после того, как они просят прощения и предлагают возместить убытки, причём совершенно чистосердечно. Интересно, что Данте поместил Одиссея в ад, но не за мстительность и жестокость, а как «дурного советчика», иными словами, провокатора. За изобретение Троянского коня Данте в «Божественной комедии» сурово наказал «хитроумного Одиссея». </p> <p>Да что говорить о героях — всё-таки людях, если и боги греков совершают страшные и дикие поступки. Вспомним, как сбросила с Олимпа и покалечила своего сына Гефеста Гера за то, что он был не так красив, как ей хотелось. Вспомним Марсия, с которого Аполлон живьём содрал кожу, поскольку тот дерзнул состязаться с ним в мастерстве музыканта. Вспомним Арахну, превращённую Афиной в паука за подобную дерзость в ткачестве. </p> <h2 class="st-zag01">Дверь пятая</h2> <p>Откроем пятую дверь и поговорим о том, как преломляется античная мифология в последующей культуре. То, что античность стала образцом и для Ренессанса, и для классицизма, общеизвестно. И поначалу мы поведём речь даже не столько о содержательной стороне мифологии, сколько о порождённой ею скульптуре. И опять мы вынуждены коснуться того, насколько созерцание этих обнажённых или мало одетых мраморных фигур христианину пристало. Тому, кто хоть раз был на пляже или просто ходит по улицам мегаполисов, обмылив глаз о бигборды и фривольно одетых сограждан, пристало вполне. Греческая скульптура воспевает красоту и совершенство человеческого тела. Это именно красота без вульгарности. Мраморные боги греков одеты в величавое спокойствие. Даже античные сюжеты прерафаэлитов, в которых почти нет обнажённой натуры, менее целомудренны: в них есть некое сибаритство, томность, манерность, преддверие декаданса. Я имею в виду картины Уотерхауса, Альма-Тадемы, Лейтона, Пойнтера. Всё это художники конца девятнадцатого — начала двадцатого века. А вот у Боттичелли в пятнадцатом веке получилось воспроизвести гармоничную спокойную красоту античности. Не случайно столь любимы его «Весна» и «Рождение Венеры». </p> <p>Всё познаётся в сравнении. В этой истине я в очередной раз убедилась, когда несколько лет назад попал мне в руки журнал «Караван», в котором я стала рассматривать, как фотограф, нарядивши современных людей в соответствующие костюмы, лепит из них знаменитые живописные полотна. И вот попались мне три грации — фрагмент «Весны». Три какие-то современные певицы этих граций изображали. И тут мне стало всё ясно и про величавую красоту греческой скульптуры, и про чистоту боттичеллевских полотен, и про то, каким хронически неприличным, оказывается, может быть выражение лица современниц. </p> <p>Возможно, правда, и другое сравнение. Сколь жалки мы будем со всем своим интересом к античной мифологии, к Фидию, Скопасу и Праксителю в сравнении со святителем Митрофаном Воронежским, отказавшимся даже под угрозой смертной казни явиться к Петру Первому, пока тот не уберёт стоящие у дворца статуи античных богов. </p> <p>По сравнению со святостью всё убого. Большинство из нас совершают своё жизненное плавание между Сциллой культуры, в которой всякое случается, и Харибдой ретивого установления запретов, которые сами по себе от святости так же далеки, как и интерес к искусству. </p> <h2 class="st-zag01">Литературное эхо</h2> <p>Но вернёмся от скульптуры к тому, как в последующей культуре преломляется содержательная сторона мифов. Мы уже этого отчасти коснулись, когда говорили о влиянии вергилиевского героического идеала и на литературу, и на воспитание в восемнадцатом-девятнадцатом веках. </p> <p>Мне бы хотелось коснуться любимого Льюиса. Зачем ему в Нарнии кентавры, дриады, фавн мистер Тумнус? Персонажи античной мифологии у Льюиса вместе с неантичными гномами и говорящими животными напоминают нам совершенно реальную истину: мир волшебен, мир полон чудес. Появление Вакха вместе с Асланом в финале одной из «Хроник Нарнии», в «Принце Каспиане», появление его в сопровождении танцующих менад и Силена на ослике воплощает конец унылой, скучной и ненастоящей жизни. Хмель завивается в окно класса, где учат выдуманную историю девочки в безобразных тесных воротничках и толстых колючих чулках, и превращает класс в зелёный шатёр, в лесную прогалину, доска вдруг оказывается кустом роз. </p> <p>А в книге Грэхема «Ветер в ивах», которая относится к классике английской детской литературы, Крот и Крыс, отправившиеся искать пропавшего выдрёнка Пухлика, слышат флейту Пана, покровителя животных, и движутся на её звук. Этот эпизод — удавшаяся попытка объяснить ребёнку, что такое благоговение, не касаясь того, что нам свято. </p> <p>«Крот поднял мордочку, и тогда... В яркой чистоте долгожданных мгновений, когда весь мир привстаёт на цыпочки и затаив дыхание встречает солнце, Крот увидел... — и потонул во взоре всемогущего Друга. Нескоро он разглядел загнутые назад рожки, щедро позолоченные зарёй, курносое лицо и добрые глаза, смотревшие вниз на крота хитро и ласково... увидел ту самую свирель, прекрасный упругий изгиб мохнатых ног на зелёной траве и, наконец, разглядел, что у самых копыт, свернувшись калачиком, крепко и сладко сопит кто-то маленький, пушистый и круглый. Всё это Крот отчётливо видел в утреннем свете, и пусть он не мог шевельнуться или вздохнуть, он видел, а значит, был жив, а живой — как он мог не верить собственным глазам? </p> <p>- Крыс, — шепнул он, собравшись с духом, — вы боитесь? </p> <p>- Боюсь? — глаза Крыса блестели невыразимой радостью. — Боюсь? Его? Разве это возможно?.. И всё же... И всё же я боюсь, Крот». </p> <p>С одной стороны — в сказках, с другой стороны — в стихах счастливо продолжает жить античная мифология. При всём расположении к Волошину, нельзя не сказать, что вершина, которая вряд ли когда нибудь будет превзойдена, — это, конечно, стихи Мандельштама. Не случайно второй период его творчества в литературоведении принято называть крымско-эллинским. </p> <p>Знаменитые «Письма римскому другу» Бродского имеют отношение к античной философии, а не мифологии, и их мы, соответственно, в этот ряд не поставим. </p> <p>Ответ на вопрос, почему античные мифы в двадцатом веке поселились в поэзии и сказке, найдём в «<a href="http://www.zavet.ru/a/go_chestertonvch.html" target="_blank">Вечном человеке</a>» <a href="http://www.zavet.ru/a/go_chesterton.html" target="_blank">Честертона</a>. Его трудно цитировать, ибо хочется переписывать страницами. </p> <p>«Чем человек проще, тем он тоньше. Каждый должен помнить это, потому что каждый был ребёнком. Когда мы видим прекрасное, нам не терпится отыскать в нём смысл, узнать его тайну. Для поэта и художника нет совершенства там, где нет души. Мифы не аллегория. Дриада — совсем не то, что какой-нибудь бог тяготения. Дух водопада — не дух падения воды. В том-то и суть, что он одухотворяет воду, придаёт ей смысл. Ведь и Рождественский Дед не отвлечённая идея снега или святости. Каждый настоящий художник сознательно или бессознательно чувствует, что касается потусторонних истин, что его образы — тени реальности, увиденной сквозь покров. Мистик, создавший мифы, знал: что-то да есть за облаками и в листве деревьев. И ему казалось, что, погнавшись за красотой, он это отыщет магией воображения. Мифы серьёзны как искусство, но не как нравственность. Люди и боги постоянно враждуют, и не совсем ясно, кто прав, кто виноват. Иногда мне кажется, что греки прежде всего верили в поклонение, а поклоняться было некому. Всё зыбко и смутно, всё дробится и расплывается, потому что всё это — гадание и грёзы. </p> <p>Тот, кто не любит мифов, не любит людей. Но тот, кто особенно любит мифы, понимает, что они никогда не были религией, если мы называем религией христианство и даже ислам. Они утоляют некую часть тех нужд, которые удовлетворяет религия. Так, человек непременно хочет делать определённые вещи в определённое время, он должен во что бы то ни стало упорядочить своё веселье. Мифы дают календарь, но это ещё не вера. Сущность язычества можно выразить так: оно пыталось открыть тайны высшей реальности с помощью одного воображения».</p> <div class="st-ist">Источник: <a href="http://otrok-ua.ru" target="_blank">Журнал "Отрок.ua"</a></div> <br> <div style="float:right;margin-right:25px;color:#797;">Mon, 26 Sep 2011 07:14:38 GMT</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;">Философия и БОГОСЛОВИЕ</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:#333;">Здравствуйте, уважаемый автор! <br> Ваша статья по меньшей мере очень противоречива. Вернее сказать, Вы сами себе во многом противоречите. <br> Однако дело еще и в том, что Ваши ссылки на о.Андрея Кураева показывают некую апологию того, что называется "чтением" и, "что и, чего ради читать и, рассказывать детям". <br> На сайте "Апологет" в разделе "Проблемы современного богословия" опубликована новая статья "Святые Отцы и философия . Часть 2. Философия и Богословие", с которой Вы можете ознакомиться по адресу: <br> http://apologet.spb.ru/problemi-sovremennogo-bogos loviya/svyatie-ottsi-i-filosofiya--chast-2-filosof iya-i-bogoslovie.html&#65279;.</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:green;"><a href="http://www.zavet.ru/a/connect_42f99a9d142f63ef7e4c09d1164b3e4c09d1164b2a63ee750b9f7e51b.html">Владимир</a></div> <div style="clear:both;"></div> <br> <div style="float:right;margin-right:25px;color:#797;">Mon, 26 Sep 2011 07:36:19 GMT</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;">Философия и Богословие</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:#333;">P.S. Уважаемый Автор! <br> В продолжение темы, которую Вы описываете, позволю себе сослаться на тот же источник, приведенный в моем первом комментарии, а именно: <br> "....Таким образом, православное богословие совсем не связано с метафизикой, а имеет связь с медициной и естественными науками. Мы должны отделить православное богословие от западного богословия, которое уводит нас от истинного пути. Западное богословие, которое отождествило себя с метафизикой. принесло много зла западному миру. Однако сейчас не время разбираться в этом. <br> Таким образом, православный богослов является современным человеком, потому что он имеет дело с так называемыми внешними проблемами, которые возникают в человеческом разуме, но главным образом потому, что он использует наиболее современные методы наблюдения и действия, чтобы получить познание Бога. И когда он достигает познания Бога, тогда он ощущает внутреннюю полноту, он познает Бога как любовь и возлюбленного, который движется и движим. <br> Это не значит, что православному богослову не интересна древняя философия. Просто он не рассматривает ее в качестве жизненного авторитета и критерия. В «Синодике Православия», о котором мы уже упоминали, хотя те, кто принимают древнюю философию и подпадают под анафему, тем не менее это делается не по злобе и ненависти, а с любовью и милосердием, чтобы они смогли обратиться и последовать по верному и правильному пути, по пути исцеления. Те, кто изучает древнюю культуру не подлежат анафеме. Существует явное различие между теми, кто принимает древнюю философию и кто ее изучает. Анафеме подвергаются те, «кто принимает эллинские учения, а не те, кто просто их изучает, под анафему подпадают те, кто следуют этим ложным учениям и даже верят им, и принимают их как истину, те кто пристрастились к ней, в то время как другие, иногда тайно, иногда явно и открыто ее вводят и пламенно ей обучают». ". <br> <br> перевод «Православного Апологета» 2011г. <br> Продолжение следует <br> <br> </div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:green;"><a href="http://www.zavet.ru/a/connect_42f99a9d142f63ef7e4c09d1164b3e4c09d1164b2a63ee750b9f7e51b.html">Владимир</a></div> <div style="clear:both;"></div> <br> <div style="float:right;margin-right:25px;color:#797;">Fri, 30 Sep 2011 17:54:45 GMT</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;">Взгляд на мифы</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:#333;">Христос Воскресе! <br> По многим вопросам данной статьи хочу поспорить с её автором. Отношение к мифологии у меня очень противоречивое. С одной стороны, если воспринимать миф как сказку или культурное наследие(музейный экспонат), раскрывающее верования и жизненный уклад древних народов до принятия Христианства, то ничего страшного в нём, действительно, нет. НО!...Если мифы становятся причиной суеверий, колдовства, занимают умы людей, вызывают увлечение и подражание персонажам (положительными, но с отрицательными качествами), то они приносят вред. Теперь обо всём по порядку. Григорий Богослов конечно же был прав в обличении лукавого закона Юлиана Отступника. Из его слов следует, что Юлиан пытался отнять у греческих христиан саму греческую культуру, пользуясь предлогом языческих мифов, которые действительно вплетены в эту культуру. И святитель Григорий Богослов утверждал, что греческая словесность принадлежит языку, а не язычеству. Т.е. Юлиан пытался запретить образование для греческих христиан и лишить их родной им культуры, желая отделить греков христиан от греческого народа как такового. Тут же и автор соглашается с тем, что для греческих христиан мифология была “частью культуры, а не веры”. Т.е., если бы литература древней Греции и её культура в целом, не потеряв своего величия и красоты, не содержали бы язычества (которое бы было уделом только жрецов), святитель Григорий Богослов наверняка был бы только рад. Это я про то, что в самой мифологии, всё-таки, не всё так правильно с христианской точки зрения. И даже Н.А. Куна, которого автор статьи рекомендует детям, я бы этим самым детям читал бы выборочно. Некоторые мифы содержат информацию опасную для ранимой детской психики. Например, царь Тантал убил родного сына, приказал слугам из его тела приготовить кушанье и подать его на стол в качестве угощения, желая проверить всезнание “богов”. Тантал был наказан, убитый им сын воскрешен, но сам факт того, что отец так обошёлся с сыном, приводит в ужас. Или во время пира в честь свадьбы Пейрифоя с Гипподамией, кентавры решили украсть женщин тех людей, которые пришли на пир, включая невесту. Из-за чего между людьми и кентаврами произошла сеча, в которой победили люди. Попробуйте объяснить ребёнку 5-8 лет зачем кентаврам человеческие женщины. Во избежание подобных вопросов и сильных отрицательных эмоций рекомендовал бы ”фильтровать” того же Куна для детей младшего возраста (до 10-12 лет). А то, что античная мифология— “гораздо более здоровое (но не совсем здоровое) явление культуры, чем постмодернизм или жвачка глянцевых журналов и сериалов”, так ведь и жвачка с сериалами абсолютно безобидны в сравнении с откровенным сатанизмом. Кто опасней для общества: постмодернист, смотрящий сериал со жвачкой во рту и вообще ничего не знающий об античности или сатанист, равнодушный к жвачке, сериалам и постмодернизму, но знающий “Илиаду” и ”Одиссею” наизусть? Вывод – сравнивать нужно мифологию с мифологией, а культурные течения и развлечения с другими культурными течениями и развлечениями. Теперь – скульптура и живопись. Боюсь обидеть автора статьи, но скажу как есть. Оформление статьи меня огорчило, как только появились изображения граций, я тут же отключил рисунки, смутился и испытал лёгкий шок. И не потому что ревностный фанатик или застенчивый ”ягнёнок” (скорее наоборот, и в обоих случаях). Просто… на православном сайте…где должны учить благочестию и целомудрию…где люди хотят узнать, как велики и красивы эти добродетели…обнажённые женские фигуры… Никак не ожидал. Насколько пристало именно православному христианину созерцать обнажённые тела? Ровно настолько, насколько вынуждает его необходимость. НЕ БОЛЕЕ!!! На пляж человек приходит загорать и купаться, по улицам ходит, потому, что живёт в человеческом обществе, в бане моется для очищения организма от грязи и шлаков, и люди получают удовольствие от процессов купания, загорания, очищения. Мы, приходя на тот же пляж, имеем целью не разглядывание обнажённых тел противоположного пола, а именно для купания и загорания. А то, что мы вынуждены видеть обнажённые тела – ”лишь побочный продукт”(в котором действительно нет ничего страшного, если не испытывать при этом желания) при достижении наших целей. А если, всё-таки, кто-то пришёл на пляж именно для любования чужой наготой, то ему лучше не заморачиваться и сразу идти в стриптиз-бар. Там он получит то, чего ему действительно хочется. Греховно не созерцание, как таковое, а вожделение, похоть и желание, вызываемые этим созерцанием. Согрешить можно и мыслью т.е. помышлением (не возжелай). Об этом подробно писали и апостол Павел, и Иоанн Лествичник, и многие другие святые отцы. Кто поручится за то, что созерцание тех же граций не вызовет у кого-нибудь (не обязательно в отношении самих граций, которые могут стать просто мостиком между человеком и грехом) желания, вожделения или похоти? Это значит, что изучение античной культуры должно быть как поход на пляж, где созерцание обнажённых тел не должно переходить в любование ими, а иметь целью познание, изучение этой культуры и эстетическое(не греховное) удовольствие от положительных(с христианской точки зрения) её моментов, а также осознание и понимание (тоже с христианской точки зрения) отрицательных. А для этого необходима, как минимум, сама христианская точка зрения. Т.е. сначала более – менее утвердится в православии, а затем всё остальное. В противном случае получится распространенная ситуация, когда люди посещают храм, соблюдают посты и … лечатся у экстрасенсов. Почему? А они не знают, что это – грех. Очень лукавая идея высказывается автором статьи об античной скульптуре и живописи. Дескать, увидел на улице фривольно одетую девицу – значит можешь сколь угодно теперь рассматривать обнажённые тела на картинах эпохи ренессанса, не взирая на собственные чувства. Тогда (руководствуясь логикой автора) людям, обвенчавшимся и состоящим в брачных отношениях “пристало вполне” смотреть порнографические фильмы (они же этим занимаются, отчего же нельзя смотреть). Было бы неплохо, если бы Ирина Гончаренко сама спросила у о.Андрея Кураева(на которого она ссылалась вначале своей статьи) должно ли православному, воцерковлённому христианину вешать на стены своего дома репродукции картины Сандро Боттичелли «Рождение Венеры», и ставить на тумбочках (для красоты) статуэтки античных “богов” без фиговых листочков на понятных местах. Всё-таки о.Андрей не настолько либерален, чтобы забыть о добродетели благочестия. И ещё, сравните православные и католические иконы Богородицы с младенцем Иисусом. На большинстве католических икон младенец Иисус обнажён, а на православных – облачён в одежды. Вот оно православное благочестие и целомудрие. Спросите, не поленитесь, у приходских батюшек, почему это у православных такие ”строгие” каноны иконописи. Далее в статье идёт странное высказывание автора “Сколь жалки мы будем со всем своим интересом к античной мифологии… в сравнении со святителем Митрофаном Воронежским”. Тогда зачем такой интерес, который делает нас жалкими по сравнению с тем, к чему мы должны стремиться. И далее лукавейшая идея автора статьи о том, что “По сравнению со святостью всё убого.” и ” Большинство из нас совершают своё жизненное плавание между Сциллой культуры… и Харибдой ретивого установления запретов”, которые далеки от святости. Вот так, по мнению Ирины Гончаренко, святость даётся кому-то по факту рождения или случайно, и не зависит от направленности воли и любви человека к Богу. Т.е. святость недосягаема и нам “большинству” незачем к ней и стремиться. Будем плавать всю жизнь между Сциллой и Харибдой и никуда не денемся. А между тем, каждый христианин должен стремиться к святости. Ведь кто такие святые? – те, кто стал ближе к Богу, в следствии преображения своей души. Т.е. те, кто по своей воле, преодолевая сопротивления своего естества и козни нечистого, устремил сою душу к Творцу до такой степени, что удостоился принять от Всевышнего дары Благодати Его. Святые отцы своей жизнью указывают нам, действительно убогим и немощным, пути обретения истины и жизни вечной после смерти тела. Автор статьи переворачивает всё с ног на голову. По её мнению очень поучительно и с общеобразовательной и с практической стороны чтение мифов (учат героизму, доблести, состраданию, и пр.), а вот жития святых и труды святых отцов Церкви – книги о чём-то слишком высоком для обычного человека и поэтому на практике эти знания применить не получится. При этом автор статьи ссылается на авторитет Григория Богослова и попирает авторитет Митрофана Воронежского. Жития святых и труды святых отцов – это многовековой опыт Церкви и не использовать его на практике для нас – православных будет по меньшей мере глупостью. А мифы – это сказки и мировоззрения древних языческих народов, не более. То, что в них положительного выделяет Ирина Гончаренко, можно выделить и из современной масс-культуры. Например современный американский “миф” «Коммандос», с Арнольдом Шварценеггером в главной роли. Можно сказать, что фильм про героя(современный Геракл), который из любви к дочери и своей стране доблестно рискует жизнью и сражается с врагами до последней капли крови. Причём происходит это весело и захватывающе. Про жестокость, реки крови и горы трупов можно умолчать, как и в случае расхваливания таким образом мифов. А представьте экранизацию книги Н.А. Куна «Легенды и мифы древней Греции» с максимальной реалистичностью и вы увидите, что «Коммандос» не так уже и жесток. И на последок. Клайва Стейплз Льюис как писатель мне, лично, тоже очень нравится. Его сказки яркие, красочные и интересные. Но и здесь существует опасность. Друг Льюиса – Толкин сам сильно разочаровался в результатах своего творчества. Он никак не предполагал, что его сказки превратятся в настоящий культ. Сами античные мифы действительно не претендуют на роль религии но все-таки несут в себе образовательную функцию. И это нужно помнить. <br> Спаси Господи! <br> </div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:green;"><a href="http://www.zavet.ru/a/">Андрей</a></div> <div style="clear:both;"></div> <br> <div style="float:right;margin-right:25px;color:#797;">Mon, 10 Oct 2011 11:02:08 GMT</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;">Взгляд на мифы</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:#333;">Христос Воскресе! <br> Прошу прошения у автора статьи за то, что в конце своего предыдущего отзыва поддался эмоциям и совершил грубую ошибку. В предыдущем отзыве я обращал внимание автора на то, что нельзя сравнивать мифологию с другими направлениями культуры. Причём культуры совсем другой эпохи. И тут же сам, в своём отзыве (за это особенно стыдно), допустил ту же ошибку, сравнив античную мифологию с современным американским боевиком. Поэтому, по поводу Шварценеггера, беру свои слова обратно. А экранизировать мифы можно тоже по разному (сравнить к примеру голливудского “Геркулеса”(1997г.) и союзмультфильмовских “Аргонавтов”(1990г.)). Поэтому, признаю, в этих вопросах Я БЫЛ НЕ ПРАВ! Но только в этих, в остальном, остаюсь при своём мнении. Ещё хотел дополнить, что мифы несут в себе не только образовательную, но и воспитательную функцию. И это нужно помнить. <br> Спаси Господи! <br> </div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:green;"><a href="http://www.zavet.ru/a/">Андрей</a></div> <div style="clear:both;"></div> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1316673052.html">Оставить комментарий</a></div> Thu, 22 Sep 2011 10:30:52 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1303138284.html <div class="st-avtor">Автор: <b>Бессонов Игорь</b>, кандидат филологических наук</div> <p class="st-abz"><img src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1303138284.jpg" align="left" width="90" height="120" hspace="5" vspace="5" alt="Ветхозаветные истоки чуда Благодатного Огня"> Всем православным (и не только православным) людям известно о чуде Благодатного Огня или, как его чаще называют на Востоке, Святого Света. Каждый год, вечером, в великую субботу по молитвам иерусалимского патриарха в Храме Гроба Господня происходит чудесное явление: на Гроб нисходит огонь с неба, свечи от которого затем возжигают все присутствующие в Храме. Первые упоминания об этом чуде большинство современных авторов относят к IV в. н.э. </p> <p>В наше время даже в православных кругах известны попытки критики чуда <a class="tlink" href="http://www.zavet.ru" target="_top">Благодатного Огня</a>. Критики рассматривают это чудо как обряд и де-факто отрицают чудесное сошествие огня на Гроб Господень. Мы не будем вдаваться в детали полемики между апологетами и критиками чуда; основным предметом нашей статьи станет рассмотрение двух тезисов, часто встречающихся в литературе. Одним из аргументов критиков является то, что упоминания о чуде имеют относительно поздний, в основном средневековый характер. Другим аргументом является тезис о том, что ожидать ежегодных чудес от Бога для христианина неблагочестиво – это будто бы низводит христианство до уровня чуть ли не языческой религии. Наша статья ставит целью опровергнуть эти утверждения, проследив древние ветхозаветные истоки чуда Благодатного Огня. </p> <p>Огонь является символом присутствия Бога еще в Ветхом Завете. Откровение пророку Моисею начинается с явления ему Неопалимой купины: Моисей увидел в пустыне у горы Хорив великое чудо: «И явился ему Ангел Господень в пламени тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает» (Исх 3, 2). В пламени куста Моисею является сам Бог, Который говорит с ним «из среды куста» <a href="#_ftn1" name="_ftnref1" >[1]</a>. Образ куста, горящего и несгорающего, традиционно рассматривается как образ соединения двух природ во Христе – божественной и человеческой, «нераздельно и неслиянно». Божественная природа здесь символизируется огнем. Другим примером огненной теофании является явление пророку Илии. Пророк вступил в спор со жрецами Ваала, предложив им разрешить вопрос правильности веры таким образом: «Пусть дадут нам двух тельцов и пусть они выберут себе одного тельца, и рассекут его, и положат на дрова, но огня не подкладывают; а я приготовлю другого тельца и положу на дрова, а огня не подложу; и прозовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, есть Бог» (3 Царств 18, 23-24). Усилия жрецов Ваала оказываются тщетными. После этого Илия строит свой жертвенник и приказывает залить жертву и дрова водой. Затем, по молитве пророка, «ниспал огонь Господень и пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и прах, и проглотил воду, которая во рве» (4 Царств 4, 38). В данном случае схождение огня с неба является знамение правильности веры Израиля – что особенно актуально по отношению к Благодатному Огню, который воспринимается как знамение истины веры православной. В дальнейшем пророк Илия низводит огонь с неба уже для наказания грешников: им попаляются воины, пришедшие для того, чтобы отвести его к царю (4 Царств, 1). Наконец, само вознесение Илии обставлено огненной символикой: пророк Елисей видит, что «вдруг появилась колесница огненная и кони огненные и умчали Илию в вихре на небо» (4 Царств 2,11). Здесь огонь также оказывается связан с чудесной трансформацией человеческой природы. </p> <p>Наконец, третье упоминание явления огня с неба мы находим в Новом Завете, в описании сошествия Св. Духа на апостолов. Когда апостолы собрались в горнице на праздник Пятидесятницы, на них сошел Св. Дух в виде огненных языков. Это событие стало, по словам апостола Петра, исполнение предсказания пророка Иоиля: «Но это есть предреченное пророком Иоилем: “И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать”» (Деян 2; 16-18). Таким образом, огонь здесь является символом присутствия Св. Духа. </p> <p>Итак, мы видим, что огонь как символ реального присутствия Бога характерен и для Ветхого и для Нового Завета. Точно так же явление небесного огня как знамения, ныне ежегодно происходящее в Иерусалиме, имело место еще во времена пророка Илии. В явлении Бога Моисею мы видим символическую связь огня с единством божественной и человеческой природы Христа, а в вознесении Илии мы видим прообраз чуда воскресения как чудесного преображения человеческой природы. Однако нельзя не отметить, что все эти смысловые связи имеют скорее символический характер. Существуют ли в еврейских источниках какие-либо упоминания о чудесах, непосредственно предшествовавших современному чуду Благодатного Огня (или Святого Света)?</p> <p>Определенно существуют! Историк Иосиф Флавий, рассказывая о чудесных событиях, происходивших перед началом иудейской войны, в частности приводит такое сообщение: «Затем, накануне отпадения от Рима<a href="#_ftn2" name="_ftnref2" >[2]</a>, когда стали уже появляться признаки войны, на 8-й день месяца Ксантика, когда народ собрался на праздник Опресноков, на исходе ночи алтарь и Храм вдруг озарились необычайно ярким светом; можно было бы подумать, что на дворе стоит день; сияние это длилось около получаса» [Флавий 2008, с. 394]. Здесь мы находим самое древнее упоминание о явлении, напоминающем будущее чудо Благодатного Огня. Это чудо, как следует из сообщения Флавия, произошло ночью 15 нисана, накануне еврейского праздника Опресноков в иерусалимском Храме. Точно так же Благодатный огонь сейчас нисходит накануне православной Пасхи в Храме Гроба Господня – кафедральном соборе иерусалимских патриархов, который являются непосредственными наследниками ветхозаветных иерусалимских первосвященников. Сияние, упомянутое Флавием, можно сопоставить с молниями и сполохами, которые часто описывают свидетели чуда. Также следует отметить и то, что в I в. н.э. общепринятая дата празднования христианской Пасхи еще не была установлена, и малоазийские церкви праздновали христианскую Пасху одновременно с иудеями – вечером 14 нисана. Таким образом, сияние, упомянутое Флавием, явилось не только в день иудейской, но и в день древней христианской Пасхи. Таким образом, текст Иосифа Флавия позволяет датировать первое упоминание о явлении, напоминающем Благодатный Огонь, не IV, а I в. н.э. </p> <p>Рассказ о чудесном Свете, пребывающем в Храме, есть и в Талмуде. Вот что З. Дашевский рассказывает о первом Храме, построенном Соломоном: «У мудрецов Талмуда есть такое объяснение, что окна [Храма] отличались от обычных тем, что они были узкими внутри и широкими снаружи, то есть, противоположно тому, как строили нормальные окна в домах: узкими снаружи и широкими внутри для того, чтобы впускать снаружи свет. Относительно распространения света у мудрецов были довольно на наш взгляд необычные представления: они считали, что из человеческих глаз исходит свет, который позволяет видеть. Здесь они хотят подчеркнуть такую идею, что окна в Храме были сделаны так необычно, и что они сделаны узкими внутри и широкими снаружи для того, чтобы показать, что Храм не нуждался в наружном освещении, а, наоборот, - это такое место, из которого исходит Свет, и освещает весь мир<a href="#_ftn3" name="_ftnref3" >[3]</a>» [Дашевский]. В данном случае речь, конечно, идет о легенде, но в нашем контексте она выглядит очень символично: точно так же, как чудесный Свет, исходящий из окон Храма Соломона, должен был освещать окружающий мир, Благодатный Огонь или Святой Свет, являющийся в Храме Гроба Господня, символизирует свет христианской веры, освещающий мир. Еврейский богослов XVI в. рабби Исаия Галеви Горовиц писал, что «Храм, прообраз мироздания, назван «вратами небес», ибо Божественный свет исходит из высшего мира в нижний и наполняет Храм, а из Храма распространяется по всей земле, и каждый элемент мира получает предназначенный ему свет из соответствующей детали Храма». Речь здесь идет о Божественном свете (в православии именуемом Фаворским Светом), который сейчас и символизирует Святой Свет (Благодатный Огонь). Он нисходит к патриарху с небес, передается прихожанам Храма Гроба Господня и находящимся там паломникам.</p> <p>Как мы уже отмечали, критики часто утверждают, что неблагочестиво для христиан ждать ежегодных чудес. Однако ежегодные чудеса являлись непременной частью ветхозаветного служения в том же иерусалимском Храме. Каждый год, в день Очищения, Йом Кипур, в жертву выбирались два козла: один приносился в жертву, а второй низвергался с горы в пустыне. Козел для жертвоприношения и козел для отпущения отмечались красной лентой. Козлу для Господа красная лента повязывалась на шею, а козлу отпущения - на рога. Часть красной ленты вывешивалась у ворот храма или прикреплялась к скале близ пропасти в пустыне, в которую низвергался козел отпущения. После этой церемонии красная лента чудесным образом меняла цвет на белый в знак того, что грехи Израиля прощены.</p> <p>Другим ежегодным чудом было постоянное горение одного из светильников меноры – семисвечника, установленного в иерусалимском Храме. По преданию, особое чудо ежедневно происходило с одним из семи светильников Меноры, западным светильником. Вероятно, имелся в виду средний светильник, ближайший к западу от трёх восточных лампад. Этот светильник назывался также <i>Нер Элохим (</i>«Божья свеча») или <i>Шамаш</i> («Служка»). В него наливали столько же масла, как и в другие светильники, но священник, приходивший утром очистить Менору после ночного горения, всегда находил этот светильник ещё горящим, а шесть остальных — погасшими. О величине чуда мнения в Талмуде расходятся: одни считают, что западная лампада горела до полудня; другие, что она горела весь день, и вечером священник зажигал остальные светильники от все еще горевшего западного светильника; а по некоторым мнениям, западный светильник приходилось зажигать лишь раз в году.</p> <p>Возможно, что чудо западного светильника было продолжением чуда Хануки. Как известно, иудейский праздник Хануки был учрежден во II в. до н.э. в честь победы иудеев над нечестивым эллинистическим царем Антиохом Епифаном, пытавшимся принудить евреев обратиться в язычество и осквернившим иерусалимский Храм. После очищения Храма Иудой Маккавеем в нем нашелся только один кувшин оливкового масла с неповрежденной печатью первосвященника. Его должно было хватить только на один горения храмовых светильников, но светильники чудесным образом горели восемь дней, пока не было приготовлено новое чистое масло. </p> <p>Чудо умножения масла для лампад во II в. н.э. повторилось в христианской иерусалимской церкви. Свидетельство об этом мы находим в «Церковной истории» Евсевия Памфила. Он пишет: «Члены этой [Иерусалимской] Церкви помнят многие чудеса Наркисса [иерусалимского патриарха]; предание о них преемственно сохраняется братьями. Рассказывают, между прочим, об одном удивительном деле, им совершенном. Однажды на великой Пасхальной всенощной у диаконов не хватило масла, и весь народ пришел в уныние. Наркисс велел служителям, которые ведают освещением, набрать воды и принести ему. Это было немедленно выполнено; он помолился над водой и с искренней верой в Господа распорядился разлить воду по светильникам. Сделали и это; вопреки здравомысленным соображениям, чудесной и Божественной силой вода приобрела свойства масла. У многих тамошних братьев с давних пор и доныне хранится часть этого масла, как свидетельство о чуде» (Церковная история, Кн.6; 9, 1-3). Следует отметить, что упоминания о чудесном зажжении лампад и свечей небесным огнем в Храме Гроба Господня в дальнейшем встречаются и у многих средневековых и современных свидетелей этого чуда. </p> <p>Ежегодные чудеса, происходившие в иерусалимском Храме, по преданию, прекратились за 40 лет до его разрушения. Талмуд сообщает, что «за сорок лет до разрушения Храма жребий козла на Йом Кипур перестал выпадать на правую сторону; красная шерстяная лента, раньше менявшая цвет на белый, перестала белеть; западный светильник стал гаснуть, а ворота храма открывались сами собой. На это рабби Бен Закай упрекнул их: “О, Храм, Храм, почему ты так печален?” Я знаю, что придут разрушить тебя. Ибо пророк Захария предсказал о тебе: “Открой Ливан<a href="#_ftn4" name="_ftnref4" >[4]</a>, ворота твои, и да пожрет огонь кедры твои”» [Йома 39б]. Таким образом, ежегодные чудеса прекратились в 30 г.н.э., когда был осужден, распят и воскрес Иисус Христос. Именно эти события были предсказаны пророком Даниилом, говорившим о будущем прекращении жертвы (Дан 9, 27): согласно «Посланию к евреям» после искупительной жертвы Мессии, жертвы, приносившиеся в Храме, потеряли свою силу. Утверждение о том, что за 40 лет до разрушения Храма жертвы перестали приниматься, содержится и в Талмуде [Сантала, 256]<a href="#_ftn5" name="_ftnref5" >[5]</a>. </p> <p>Тем не менее, сами ежегодные чудеса никуда не делись. Как в древности они происходили по молитвам иудейского первосвященника в иерусалимском Храме, так и сейчас они происходят по молитвам православного патриарха Иерусалима в Храме Гроба. Таким образом, мы видим непосредственную преемственность между ветхозаветными и новозаветными чудесами, между древним иерусалимским Храмом и Храмом Гроба Господня, между иудейскими первосвященниками и иерусалимскими патриархами. </p> <div class="smtak"><b>См. также:</b><br /> - <a href="http://www.zavet.ru/a/post_1051703632.html">Благодатный огонь - свидетельство очевидца</a><br /> - <a href="http://www.holyfire.org/video.htm" target="_blank">Фотографии и видеоматериалы о чуде схождения Благодатного Огня</a><br /> - <a href="http://www.zavet.ru/k/vp/">Великий пост</a><br /> - <a href="http://www.zavet.ru/k/px/">Пасха</a> </div> <p class="st-note"><b>Литература:</b><br> - Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. [http://www.biblicalstudies.ru/Books/Bolotov1.html]<br /> - Дашевский З. Лекции к книге Мелахим I. [http://machanaim.org/tanach/_da_ml/ml_13.htm]<br /> - Евсевий Памфил. Церковная история. М. 1993<br /> - Иосиф Флавий. Иудейская война. М. 2008<br /> - Клиценко Ю. Символическое значение червленой нити в церковной традиции. [http://www.pravoslavie.ru/jurnal/culture/nit.htm]<br /> - Сантала Ристо Мессия в Новом Завете в свете раввинстических писаний. [http://www.ristosantala.com/rsla/Rusian.html] </p> <hr align=left size=1 width="33%"> <p class="st-note"> <a href="#_ftnref1" name="_ftn1" >[1]</a> В Ветхом Завете Ангел Господень обозначает теофанию, явление Бога. В древних арамейских переводах Ветхого Завета (таргумах) Ангел Господень отождествляется с Логосом, Словом Божьим.<br /> <a href="#_ftnref2" name="_ftn2" >[2]</a> Т.е. в 60-х годах I в. н.э.<br /> <a href="#_ftnref3" name="_ftn3" >[3]</a> Интересно, что в православных храмах тоже традиционно делались узкие окна, создававшие полумрак в храме в самый яркий день.<br /> <a href="#_ftnref4" name="_ftn4" >[4]</a> Рабби Бен Закай называет Храм Ливаном (буквально – «белый»), потому что он раньше «убелял» грехи Израиля (ср. описанное чудо с красной нитью, превращавшейся в белую).<br /> <a href="#_ftnref5" name="_ftn5" >[5]</a> Справедливости ради надо отметить, что Иосиф Флавий описывает только одно из этих знамений (чудесное открывание ворот Храма); нельзя исключать вероятности того, что они являются легендами (впрочем, даже в этом случае их наличие канонических иудейских текстах очень показательно). </p> <br> <div style="float:right;margin-right:25px;color:#797;">Wed, 22 Jun 2011 21:30:24 GMT</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;">Без темы</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:#333;">Вы говорите об огне,упоминаете Иоиля и указываете место из БиблииюИ в конце делаете акцент на ,типо еще одном доказательстве в пользу чудотворного огня. <br> А почему же тогда православные,получая Святого духа,никак не получат даров!Святой дух,с пустыми руками не является! <br> А есть много людей,в основном пятидесятники,Имеют разные дары!Но вами это отрицается! <br> Следовательно,никакого Святого духа,вы не получаете!!!</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:green;"><a href="http://www.zavet.ru/a/connect_7e09d17e051b71209216463e9d1b3e4c09d1164b2a63ee750b9f7e51b.html">Сергей Гайдарлы</a></div> <div style="clear:both;"></div> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1303138284.html">Оставить комментарий</a></div> Mon, 18 Apr 2011 18:51:24 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1292502642.html <div class="st-avtor">Михаил СИЗОВ</div> <p class="st-abz"><img src="http://www.zavet.ru/a/i/p/1292502642.jpg" align="left" width="120" height="110" hspace="5" vspace="5" alt="В параллельном мире">«Квантовый мир? Там скушное бессмертие, скушная, тоскливая реальность. Видимо, Эйнштейн не случайно питал к ней отвращение!» - услышать такое от физика, кандидата наук было неожиданно. Корреспондент христианской газеты "Вера-Эском", побывав на научной конференции, попытался разобраться, почему последние открытия в физике заставляют учёных обращаться к религии. </p> <br /> <br /> <div> <h2 class="st-zag01">Табличка на двери</h2> </div> <p>Уже много лет в Москве на физфаке МГУ проводится конференция «Христианство и наука». Первый раз я попал на неё в 2000 году. Помню, на шпиле знаменитой высотки МГУ по случаю «миллениума» пузырились какие-то странные шары, так что, засмотревшись, чуть не прошёл мимо физического факультета – такого же монументального, сталинской постройки. Когда-то сюда стремились многие и многие выпускники, считая этот факультет МГУ самым престижным в стране. Вплоть до 90-х физика оставалась у нас «передовым краем человеческого прогресса» и притягивала романтикой постижения вселенских тайн... Иду по длинным коридорам, читаю таблички на дверях с названиями кафедр: квантовой статистики и теории поля, физики атомного ядра и квантовой теории столкновений, фотоники и физики микроволн, физики плазмы и микроэлектроники, биофизики, медицинской физики... Сколько всяких «физик»! Интересно, понимают ли друг друга специалисты этих, разошедшихся в разные стороны, научных направлений? А ведь когда-то все науки о мироздании были едины и умещались на лабораторном столе одного мистика-алхимика. Вот бы и здесь такую кафедру открыть, чтобы магнетическим внушением выращивать «философский камень», – жалко, что ли, вон сколько кафедр... Улыбаясь пришедшей идее, иду дальше и вздрагиваю, увидев очередную табличку: «Кафедра магнетизма». Коротко и ясно. А дальше по коридору что-то вообще средневеково-астрологическое – «Кафедра небесной механики, астрометрии и гравиметрии». Звучит как музыка. Эх, утраченная романтика...</p> <p> А искал я тогда дверь с самой простой табличкой – «Центральная физическая аудитория». В этом знаменитом лектории, где когда-то выступал отец квантовой физики Нильс Бор, и проводилась конференция «Христианство и наука». Было это 10 лет назад. С той поры приезжаю сюда ежегодно, спускаюсь по крутой скрипучей лестнице к давно облюбованному «насесту» и включаю диктофон. Огромный лекторий обычно заполнен едва ли на четверть, вот и ныне, в 2010 году, собралось не так много публики – кроме учёных, насчитываю пять студентов и несколько человек «интересующихся». Есть такая категория людей, которые любят умных людей послушать. Это как в телепередаче Гордона: сидят учёные, что-то своё толкуют, пересыпая заковыристыми терминами, – зрителю ничего не понятно, но... интересно же, что-то там пробрезживает в сознании.</p> <p> Среди докладчиков, кстати, узнал я и одного из участников передачи Гордона, который однажды дискутировал там о квантовой телепортации, – М.&nbsp;Б.&nbsp;Менского, доктора ф.-м.н., профессора физического института РАН. В программе у него значился вроде бы не совсем «физический» доклад – «Кризис цивилизации и путь спасения». Но оказалось, что речь о квантовой механике. Плюс немного мистики. Хотя... чего уж стесняться – о мистике он, собственно, и говорил. Слушал я его и вспомнил, как десять лет назад придумывал новую кафедру для физфака. А ведь к тому всё идёт! «Кафедра квантового сознания и управления реальностью». Или проще: «Кафедра мистического квантования».</p> <h2 class="st-zag01">Живомёртвый кот</h2> <p> Свой доклад доктор физико-математических наук М.&nbsp;Б.&nbsp;Менский начал с такого вступления:</p> <p>– Наука, в частности квантовая физика, нуждается в чём-то типа религии. Почему? То, что следует из анализа квантовой механики, приводит к тому, что можно назвать квантовой концепцией сознания. А раз речь идёт о сознании, то можно говорить и о религии.</p> <p>Далее Михаил Борисович уточнил, какого «типа» религия должна быть:</p> <p>– Итак, мы исходим из того, что должен быть некий мост между наукой, прежде всего квантовой механикой, и какими-то духовными учениями. Есть множество религиозных концепций, и совершенно очевидно, что их надо рассматривать только в совокупности. Наука не может быть связана, например, только с православием. Это бы выглядело очень странно. Наука – это всё-таки универсальное знание о мире. И если бы наука соотносилась только с православием, то мы бы тем самым считали, что только православие даёт правильную картину мира. Но ведь и другие религии содержат какую-то истину. Поэтому нам из религии нужно выделить что-то общее, единое для всех духовных учений, и вот это общее попытаться соотнести с наукой. По-моему, совершенно очевидно, что есть один аспект каждой религии, который, во-первых, является общим для всех них, а во-вторых, является, по-видимому, самым важным в религии. Что же это? Это – мистический аспект религии.</p> <p>Вступление докладчика, признаться, меня огорошило. Точнее, вот эта «выжимка» из религий. Надо сказать, Менский – известный учёный-теоретик, ведущий сотрудник института РАН, он автор «расширенной Эвереттовской интерпретации квантовой механики», во всемирной энциклопедии полно ссылок на его научные работы. Вроде бы ума и ясности сознания ему не занимать. Но когда дело дошло до религии... Где же логика? Говоря научным языком, религиозные учения – это гипотезы о Боге. Одна гипотеза ближе к истине, другая дальше – ведь истина одна, а значит, только одна гипотеза и может быть наиболее верной. Если взять из них «среднее арифметическое», то мы не приблизимся к истине, а только удалимся, исказив верную гипотезу. «Общее» – не значит истинное.</p> <table border="0" cellpadding="0" cellspacing="0" style="margin-right:11px; margin-top:0px" align="left" width="137"><tr><td><p class="st-note" align="center"><img border="0" src="/a/i/p/nk/kvant1.jpg" title="Менский М. Человек и квантовый мир" width="137" height="207"><br><font face="Arial" size="1">Кот Шрёдингера на обложке <a href="http://www.zavet.ru/a/go_kvantmensk.html" target="_blank">последней книги М. Менского</a></font></p></td></tr></table> <p> Взять ту же квантовую механику. Там кванты (мельчайшие частицы материи) ведут себя совершенно «сверхъестественно» – у частицы можно определить или её скорость, или её координату, но одновременно они не наблюдаются. Грубо говоря, одна и та же движущаяся частица может находиться одновременно в разных точках пространства. Также она может мгновенно передавать (телепортировать) информацию другой частице на неопределённо большие расстояния и т.д. Этот мир настолько непонятен, что достоверность научных его интерпретаций немногим отличается от достоверности «гипотез Бога». С начала ХХ века, когда был открыт квантовый мир, физики придумали более десятка его интерпретаций, и ни одна полностью не объяснила загадку. Почему бы физику Менскому, используя свой патентованный метод «выжимки», не взять все эти гипотезы и не вывести нечто общее? Или хотя бы «скрестить» две самые известные интерпретации – Копенгагенскую и Эвереттовскую? Нет, он выбрал одну единственную гипотезу – американца Хью Эверетта, которая показалась ему более достоверной, – и в своих исследованиях опирался только на неё. Но вот когда встал вопрос о выборе религии, здравый смысл сразу испарился.</p> <p> Чтобы понять, о какой «мистике» далее пойдёт речь, нужно представить, чем отличается Копенгагенская интерпретация от Эвереттовской. В Копенгагене Вернер Гейзенберг и Нильс Бор сформулировали принцип квантовой неопределённости, использовав для этого матричную математику. С помощью «матрицы рассеяния» Гейзенберг как бы заключил неуловимый квант в кокон его вероятностного нахождения. Но парадокс квантовой неопределённости тогда так и не был решён. Физик Шрёдингер образно описал этот парадокс на примере кота, которого поместили в коробку вместе со стеклянной капсулой с ядовитым газом. В качестве запала в капсулу вставлен прибор, в котором происходит радиоактивный распад атома плутония. Из-за квантовой неопределённости запал может сработать и расколоть ядовитую капсулу, а может и нет, вероятность того и другого – 50%. Наблюдатель не знает, жив кот или нет. До тех пор, пока коробка не открыта (т.е. пока не произведено измерение «квантовой системы»), кот пребывает в суперпозиции двух состояний: «живой» и «мёртвый». Согласно квантовой механике, как она реально действует в микромире, это состояние можно описать как «живомёртвый», то есть жив и мёртв одновременно. В нормальной голове этот абсурд никак не укладывается. Поэтому позже Хью Эверетт пришёл к неожиданно логичному выводу: а на самом-то деле «котов в коробке» было двое!</p> <p> То есть, по мысли Эверетта, «кот» всё же был один, но там присутствовал и его двойник из параллельного мира, который соответствовал дополнительному состоянию «жив» или «мёртв». Проблему квантовой неопределённости американец решил изящно: нет никакой неопределённости. Да, мы имеем частицу, одновременно находящуюся в разных точках пространства. Да, это одна и та же частица. Но пребывает она в разных параллельных мирах: в одном мире у неё такая координата, а в другом – другая. На квантовом уровне все потенциальные миры соприкасаются, и мы, совершая измерение координаты частицы, тем самым выбираем один из миров, где она для нас локализуется.</p> <p> Так и вспоминается библейское: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин.&nbsp;14, 2). Надо признать, красивая теория (хотя здесь она в весьма упрощённом пересказе). Как же физик Менский её развил?</p> <h2 class="st-zag01">Перевод стрелок</h2> <p>О «коте Шрёдингера» Михаил Борисович, кстати, не забыл упомянуть, предложив затем другой образ, в эвереттовском духе:</p> <table border="0" cellpadding="0" cellspacing="0" style="margin-left:11px; margin-top:0px" align="right" width="337"><tr><td> <p class="st-note" align="center"><img border="0" src="/a/i/p/nk/kvant2.jpg" title="квантовая реальность" width="337" height="226"><br><font face="Arial" size="1">«Вариант мира, в котором мы сидим в Северной аудитории, не менее реален, чем этот наш. Вот что такое квантовая реальность...»</font></p></td></tr></table> <p>– Знаете, я с утра уверен был, что заседание наше состоится в Северной физической аудитории – так значится в программе конференции. Но кто-то в последний момент перенёс сюда, в Центральную аудиторию. Так вот, вариант мира, в котором мы сидим в Северной аудитории, не менее реален, чем этот наш. Вот что такое квантовая реальность...</p> <p> Докладчик продолжал, а я представил: вот сейчас встану, пройду по коридору, загляну в Северную аудиторию, а там... мы сидим. Жуть! Неужели такое возможно?</p> <p> – Квантовая реальность – это одновременное существование разных картин мира, или, точнее, их проекций. С классической точки зрения, они несовместимы, а с квантовой – совместимы. Это то, что называется квантовой суперпозицией. Как же с этим быть? Раз они не совместимы, почему же они всё-таки совмещаются? Да потому, что несовместимы они лишь в нашем «классическом» сознании, которое невольно расщепляет квантовую реальность, отделяя эти картины друг от друга.</p> <p> Как мы знаем, в классической физике сознание человека, его выбор не играют никакой роли. В квантовой же физике наблюдатель, а значит и его сознание, является частью единой системы «наблюдатель – предмет наблюдения». Измеряя квант, мы неизбежно делаем выбор одного из «миров», а значит, подключаем к этому и своё сознание. Это обстоятельство отмечали многие физики с первых же лет существования квантовой механики. В работе Вигнера «Quantum Theory and Measurement» содержится даже гораздо более сильное утверждение: сознание не только необходимо включить в теорию измерения, но СОЗНАНИЕ МОЖЕТ ВЛИЯТЬ НА РЕАЛЬНОСТЬ.</p> <table border="0" cellpadding="0" cellspacing="0" style="margin-right:11px; margin-top:0px;" align="left" width="268"><tr><td> <p class="st-note" align="center"><img border="0" src="/a/i/p/nk/kvant3.jpg" title="Михаил Борисович Менский" width="268" height="298"><br><font face="Arial" size="1">Михаил Борисович Менский: «Сознание может влиять на реальность»</font></p></td></tr></table> <p> Действительно, если обычное сознание выбирает один из эвереттовских миров наугад, вслепую, то почему не предположить, что может существовать такое сознание, специальным образом тренированное, которое может делать этот выбор целенаправленно? В таком случае выбор может быть предопределён или, по крайней мере, вероятность определённого выбора может быть повышена усилием воли. В терминологии Джона Уилера, одного из последних помощников Эйнштейна и соавтора Эверетта, наблюдатель, наделённый таким «активным» сознанием, может по своей воле переключать стрелку и направлять поезд по избранному им пути. То есть менять реальность.</p> <p> Всё это проливает свет на то, что же такое, собственно говоря, есть сознание. Я предполагаю, что сознание, разделяющее альтернативы миров, по сути своей и есть само РАЗДЕЛЕНИЕ. Вот это моё предположение – оно единственное произвольное в моей концепции сознания, я не могу его доказать. Но оно мне кажется несомненным. Почему? Потому что оно сразу многое упрощает и приводит к огромному количеству следствий, в частности объясняет, почему сознание имеет мистические черты.</p> <p> Я уже говорил, что обычное сознание не может охватить все альтернативы в совокупности, оно разделяет их. Но когда человек переходит в бессознательное состояние, он в какой-то особой форме воспринимает ВСЕ альтернативы. Ему открывается невидимый, истинный, квантовый мир, который содержит гораздо большее количество информации. Этот невидимый мир и есть на самом деле то, что является людям в духовных практиках, отождествляется с чем-то Потусторонним и так далее. Открывается он и во сне, когда сознание человека также отключается: он видит там все альтернативы, может выбирать, какая из них наиболее благоприятна для душевного состояния. Не случайно говорят, что сон лечит.</p> <p> И тут мы переходим к вере. Человек нашего XXI века думает, что истина открывается ему только разумом. Но это не так. Разум опирается на сознание, которое, увидев одну альтернативу, мгновенно закрывает от нас все остальные. Истинное же познание, например откровение учёного, возможно лишь при соприкосновении с огромным множеством альтернативных реальностей. Это бывает, когда он отключается от решения научной проблемы, и решение её возникает бессознательно. Очень часто это возникает без всякой воли человека, просто автоматически. Но есть способ делать то же самое, но осознанно – это иметь веру. То есть вот человек, находясь в сознании, верит в то, что разум не может дать ему всего. Для того чтобы ему получить больше, он должен заглянуть в невидимый мир. И вера позволяет открыть дверь туда.</p> <p> Апостол Павел сказал: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1). Слова апостола соответствуют тому, что я говорю. Сознание скрывает от нас невидимый мир, а вера позволяет заглянуть в него.</p> <p> На этой торжественной ноте Михаил Борисович под аплодисменты и закончил доклад. Сразу же посыпались вопросы. «А как быть с животными, которые имеют меньше сознания, чем люди, – они, значит, ближе к истинному познанию мира?» «Вот вы говорили: чтобы познать мир иной, надо отключить обычное “классическое” сознание. А что останется на его месте? Чем познавать? Пустым местом? Или само собой явится особое квантовое сознание? Откуда оно возьмётся? Из подсознания?»</p><p>Менский попытался ответить на последний вопрос:</p> <p> – О том, как возникает квантовое сознание, сейчас думают многие наши коллеги. Кто-то ищет в человеческом мозге структуры, в которых возможны квантовые закономерности. Другие рассматривают мозг в целом как квантовый компьютер, ища схожие черты. На мой взгляд, такие попытки объяснить квантововое сознание – они не удачные. То, что я делаю, – это совсем другое. Я не говорю, что сознание возникает из закономерностей, как в каком-то компьютере. Нет. Сознание – это то, что невозможно вывести из обычной теоретической науки. Мы имеем его как феномен. Мы можем лишь признавать его существование. Точно так же мы признаём особый способ мистического познания – то, что я называю квантовым сознанием.</p> <p> Ответ физика показался мне неубедительным. Одно дело признавать факт «мистического познания», а другое – искать способы им оперировать, «затачивать» под какие-то задачи. Вот даже апостола Павла к делу приспособил, нашёл цитату о «вере». Но вера апостола и вера Менского – это ж земля и небо! Менский видит в вере всего лишь отказ от «классического» сознания, то есть она строится на отрицании. Вера же христианская положительна и отчасти основана на знании: «Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10, 17). Уж если и цитировать Менскому «мистиков», то не христианских апостолов, а буддистские сутры – там есть и про «единое бытие», весьма напоминающее эвереттовскую квантовую реальность, и про отказ от сознания ради «просветления»-бодхисатвы. Почему бы Михаилу Борисовичу сразу не объявить себя буддистом?</p> <h2 class="st-zag01">Вне времени</h2> <p>Пока я эдак размышлял, знаменитую кафедру Центральной аудитории, с которой когда-то выступал Нильс Бор, занял следующий докладчик. Сначала мне показалось, что Валерий Дмитриевич Захаров, кандидат ф-м.н., доцент МГУП, поддерживает Менского. Он интересно говорил о проблематике «квантового сознания», чертил математические формулы. И только на середине его речи понял, что физик буквально «топит» теорию параллельных миров, Эверетта, Менского и его «квантовый буддизм».</p> <table border="0" cellpadding="0" cellspacing="0" style="margin-left:11px; margin-top:0px;" align="right" width="260"><tr><td> <p class="st-note" align="center"><img border="0" src="/a/i/p/nk/kvant4.jpg" title="Валерий Дмитриевич Захаров" width="260" height="346"> <br><font face="Arial" size="1">Валерий Дмитриевич Захаров:<br>«Там нет прошлого и будущего, скушное бессмертие, скушная, тоскливая реальность»</font></p> </td></tr></table> <p>– Теория параллельных миров была создана, чтобы снять парадоксальность квантовой неопределённости, приблизив квантовую механику к обычной, «классической», физике. При этом получается мешанина, когда к квантовым реалиям прилагаются «классические» понятия. Эверетт, а вслед за ним уважаемый Михаил Борисович утверждают, что «квантовый мир существует независимо от какого бы то ни было наблюдателя». Откуда мы можем это знать, если вся информация об этом «квантовом мире» поступает только через наблюдателя? И что это значит – «существует»? В каком это смысле? Ясно, что слово «существует» нельзя здесь употреблять в классическом понимании, а в новом, «квантовом», смысле оно не объяснено и никак не определено.</p> <p> А теперь о возможности проникновения в квантовую реальность путём отключения сознания. Вот нам предлагается поверить, что отсутствие индивидуального сознания позволяет извлечь информацию из других миров, чтобы использовать её в целях лучшего проживания. Но позвольте в это не поверить. Квантовый мир находится вне времени (прошлое и будущее в нём обратимы вследствие линейности квантовых уравнений), вне причинности (в нём нет классической предсказуемости) и даже вне пространства (обычным, классическим образом понимаемого). Эта реальность находится не во времени, а в вечности. И вот эту вечность предлагается постигнуть? Борхес писал: «Если бы нам лишь однажды показали всё бытие, мы были бы раздавлены, сломлены, уничтожены. Мы бы погибли. Время – дар вечности. Оно позволяет нам жить в последовательности, потому что мы не вынесли бы безмерной тяжести совокупного бытия вселенной»!</p> <p> И последнее. Для познания квантовой реальности Михаил Борисович предлагает использовать медитацию. Но что она даёт? Учитель Востока Шри Раджниш писал: «Медитация – это состояние незнания. Медитация – это чистое пространство, не омрачённое знанием. Прозрение – это состояние не-мысли». Пустота, ничто, молчание. Вот чему учит восточная медитация – не проникновению в бытие, а уход из него в ничто.</p> <p> У нас есть другой способ постижения мироздания – это интуиция. Михаил Борисович относит её к «обычному» сознанию. Но с интуицией связан источник великих человеческих прозрений, делающий мир нашего «я» столь удивительно прекрасным. Красоту бытия мы несём в своём индивидуальном «я», и мы должны быть благодарны Тому, Кто дал нам этот наш антропный мир. Кто изолировал нас от квантовой реальности – видимо, скучной, бесцветной и нам совсем не нужной. Там нет прошлого и будущего, нет повода для надежд и ожиданий. Скушное бессмертие, скушная, тоскливая реальность. Видимо, Эйнштейн не случайно питал к ней отвращение!</p> <h2 class="st-zag01">Я и не-Я</h2> <p> После выступления Захарова лекторий оживился – ждали баталии между Менским и Захаровым. Но председательствующий сразу пригасил эмоции, предложив дискутировать в перерыве. Наступил перерыв. Михаил Борисович солидно, не торопясь собрал свой портфель и пошёл, не оглядываясь, к выходу, наверное в буфет. А Захаров направился в противоположную сторону – к неприметной дверке за кафедрой. Курение в стенах МГУ ректором запрещено, и за этой дверкой в служебное помещение, похоже, была устроена секретная профессорская курилка. Остановив физика, спрашиваю про «скушное бессмертие» – научно ли так называть квантовый мир? Валерий Дмитриевич поднял брови:</p><p>– А почему бы и нет? Кто нам запретит?</p><p>– Ну... как-то по-человечески это.</p><p>– А мы не человеки разве?</p> <p> – В физике, как понимаю, человека нет, а есть «наблюдатель», – поддерживаю шутку.</p> <p> – Вот именно! И не только в физике. В философии Канта человек – «трансцендентальный субъект», у Гегеля – «мыслящий дух». Все 300 лет своего существования классическая западная философия рассматривала живого человека как «человека вообще», как некую идею. Какая уж тут научность. Сами себя познать не можем, а замахиваемся на вечность.</p> <p> – Но наука же существует, познаёт всё больше и больше, – сомневаюсь.</p> <p> – Да, количество информации прибавляется, – кивает учёный. – А как насчёт её достоверности? Ещё Блез Паскаль удивлялся парадоксу: не зная, что такое есть наше Я, мы не имеем никакого критерия для отличения Я от не-Я, а посему не можем объективно судить о внешнем мире, который находится вне-Я. Такой вот замкнутый круг. Паскаль, впрочем, был религиозным человеком и опору для своей достоверности находил в Боге.</p> <p> – Михаил Борисович Менский тоже говорил о религии – что наука в ней нуждается.</p> <p> – Не знаю, можно ли буддизм называть религией, – теперь уж засомневался сам Захаров. – Религия – это связь с чем-то. Какая может быть связь с ничто? Там можно только раствориться. А что касается религиозности Менского, вы его книги, научные публикации, популяризаторские статьи читали? Я вот выписал себе цитаты для доклада. Например, он пишет, что сознание, сиречь разделение альтернатив – это «способность, которую живые существа выработали в процессе эволюции». Микроорганизмы научились выбирать лучшую для себя среду – и так появилось сознание. Исходя из этого он утверждает, что «сознание есть не что иное, как определение того, что такое жизнь в самом общем понимании этого слова». То есть Менский как бы ставит знак равенства между сознанием и природой.</p> <p> – А, теперь понимаю! – приходит мне мысль. – Поэтому Менский так легко отказывается от сознания ради квантовой реальности: ведь сознание – всего лишь пыльный кусочек природы.</p> <p> – Здесь он, считаю, глубоко ошибается. Сознание – это необязательная часть эволюции. Почему-то лучше всего выживают как раз те существа, которые лишены разумного сознания. Для выживания вообще не нужно разума, это излишняя роскошь – достаточно бессознательных инстинктов, которые дадут сто очков форы неуверенному, замедленному сознанию. Вообще, если бы всё было подчинено естественному отбору, то вся органическая материя должна бы эволюционировать к неорганической, так как камень лучше приспособлен к окружающей среде, чем любой биологический организм. Поэтому ясно же: разум – инструмент не выживания, а познавания. И произошёл он не как продукт эволюции природы.</p> <p> Физик уже несколько раз поглядывал в сторону дверки без таблички, и я спешу задать последний вопрос:</p> <p> – Валерий Дмитриевич, вот вы сослались на Борхеса: «Если бы нам лишь однажды показали всё бытие, мы были бы раздавлены». Но, может быть, квантовый мир – это ещё не «всё бытие»? Католик Борхес, конечно, имел в виду вечность Бога, мир, который христиане называют «Седьмым Небом». Но, наверное, есть и шестое, и пятое «Небо»? В Библии говорится, что сначала Бог создал ангелов, которые, надо думать, существовали в особом мире со своими законами, и только потом создал нашу вселенную. Так, может, квантовый мир – это окошко в тот уровень мироздания, который достаточно близок, чтобы мы смогли его постигнуть?</p> <p> – Знаете, я не такой оптимист, – сказал, прощаясь, Захаров. – Вот вам статистика. Копенгагенская интерпретация квантового мира появилась в 1927 году. Спустя тридцать лет, в 1957-м, появилась Эвереттовская. С той поры прошло полвека, за это время созданы другие интерпретации. Но большинство физиков считают более достоверной ту, первоначальную, что создали Бор и Гейзенберг в 27-м. Прогресса – никакого. Вообще, люди как таковые от века к веку не умнеют, и, боюсь, Платонов и Аристотелей у человечества уже не будет. А чтобы постичь квантовый мир, нужны люди такого масштаба.</p><p align="center">* * *</p> <p> Конференция продолжалась. Были интересные доклады. «Зацепило» выступление маститого учёного – автора теории линейной материи, профессора кафедры микро- и космофизики МИФИ Бориса Устиновича Родионова. Он был настроен также скептически, как и Захаров: «Я преподаю почти сорок пять лет в одном и том же заведении и веду статистику – анализ успехов моих студентов. Так вот, если раньше типовые задачи по ядерной физике, которую я преподаю, в 60-е годы решали 80 процентов студентов МИФИ, то за десять лет это число упало примерно до 20 процентов. А сейчас я вообще не даю контрольных задач, потому что только единицы из учебной группы способны их решить за сорок минут. А ведь эти задачи отцы-основатели нашей науки и нашего учебного заведения считали обычными для студентов-физиков... И ещё хочу ответить Валерию Дмитриевичу Захарову – почему философы не дают ответ, что есть сознание. Да потому не дают, что нет уже мыслителей – они давно были, более двух тысяч лет назад. Платонов и Аристотелей больше не будет».</p><p>И он о том же. Тупик какой-то.</p> <p> А может, где-то там, в параллельном эвереттовском мире, уже появился новый Платон? Сидим мы, «параллельные», в этом же самом лектории физфака МГУ и внимаем разгадкам квантового мира? Фантазии... Бог дал нам один мир, а «запасного» не предвидится. </p> <div class="st-ist">Михаил СИЗОВ, <a href="http://www.rusvera.mrezha.ru" target="_blank">Христианская газета Севера России "Вера-Эском"</a>.<br /> Фото автора и с сайта института физики РАН</div> <br> <div style="float:right;margin-right:25px;color:#797;">Sun, 19 Jun 2011 12:15:48 GMT</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;">Без темы</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:#333;">Менский - эксперт в области квантовых измерений. Формализм квантовой механики и экспериментальные данные в области квантов он знает. Но, при всем уважении к Менскому, транзактная интерпретация квантовой механики намного удобнее, чем многомировая интерпретация Эверетта, которую отстаивает Менский. В транзакной интерпретации устраняются проблемы Роль наблюдателя (и кот Шредингера) Множество миров (что плохо, ибо кто их обитателей будет крестить, ха-ха) Коллапс волновой функции Свобода воли Конструкция получается более стройная, при этом формализм, сиречь предсказания результатов опытов не отличается от любой другой интерпретации.</div> <div style="clear:both;"></div> <div style="margin:10px;color:green;"><a href="http://www.zavet.ru/a/">Ijin</a></div> <div style="clear:both;"></div> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1292502642.html">Оставить комментарий</a></div> Thu, 16 Dec 2010 15:30:42 GMT http://www.zavet.ru/a/post_1284130827.html <p class="st-inviz"> А.C. Хомяков. </p> <div class="st-avtor">Алексей Степанович Хомяков (1804—1860), религиозный философ, публицист, один из основоположников славянофильства, писатель, драматург, критик, поэт, публицист.</div> <p class="st-abz"></p> <p>Вера всегда есть следствие откровения, опознанного за откровение; она есть созерцание факта невидимого, проявленного в факте видимом; вера не то, что верование или убеждение логическое, основанное на выводах, а гораздо более. Она не есть акт одной познавательной способности, отрешенной от других, но акт всех сил разума, охваченного и плененного до последней его глубины живою истиною откровенного факта. Вера не только мыслится или чувствуется, но, так сказать, и мыслится и чувствуется вместе; словом — она не одно познание, но познание и жизнь. Очевидно потому, что и процесс исследования, в применении его к вопросам веры, от нее же заимствует существенное ее свойство и всецело отличается от исследования в обыкновенном значении этого слова.</p> <p>Во-первых, в области веры мир, подлежащий исследованию, не есть мир для человека внешний; ибо сам человек, и весь человек, всею целостью разума и воли, принадлежит к этому миру, как существенная часть его. Во-вторых, исследование в области веры предполагает некоторые основные данные, нравственные или рациональные, стоящие для души выше всякого сомнения. В сущности, исследование есть не иное что, как процесс разумного раскрытия этих данных; ибо сомнение полное, не знающее границ (пирронизм), если б оно могло существовать в действительности, исключило бы не только всякую возможность веры, но и всякую мысль о серьезном исследовании. Малейшая из этих данных, будучи раз допущена душою совершенно чистою, дала бы ей все другие данные, в силу неотразимого, хотя, может быть, и несознанного ею вывода...</p> <p>Итак, само исследование в области веры, как по многоразличию подлежащих ему данных, так и потому, что цель его заключается в истине живой, а не только логической, требует употребления в дело всех умственных сил, в воле и в разуме, и, сверх того, требует еще внутреннего исследования самых этих сил. Нужно принимать в соображение не только зримый мир, как объект, но и силу и чистоту органа зрения.</p> <p>Исходное начало такого исследования — в смиренном признании собственной немощи. Иначе быть не может; ибо тень греха содержит уже в себе возможность заблуждения, а возможность переходит в неизбежность, когда человек безусловно доверяется собственным силам или дарам благодати, лично ему ниспосланным; а потому тот лишь мог бы предъявить притязание на личную независимость в исследовании предметов веры, кто признавал бы в себе не только совершенство познавательной способности, но и совершенство нравственное…</p> <p>Вера в человеке, взятом порознь (как индивидууме) и подверженном греху, всегда и непременно субъективна, а по тому самому всегда доступна сомнению; она сознает в самой себе возможность заблуждения. Чтобы возвыситься над сомнением и заблуждением, ей нужно возвыситься над собою, нужно пустить корни в мир объективный, в мир святых реальностей, в такой мир, которого она сама была бы частью, и частью живою, неотъемлемою; ибо несомненно веришь только тому миру или, точнее сказать, знаешь только тот мир, к которому принадлежишь сам. Этот мир не может заключаться ни в деятельности разобщенных между собою личностей, ни в их случайном согласии (мечта реформатов), ни в рабском отношении к чему-либо внешнему (безумие римлян): он заключается только во внутреннем единении человеческой субъективности с реальною объективностью органического и живого мира, в том святом единстве, закон которого не есть ни абстракт, ни что-либо изобретенное человеком, а Божественная реальность — Сам Бог в откровении взаимной любви: это — Церковь.</p> <p>Грубый и ограниченный разум, ослепленный порочностью развращенной воли, не видит и не может видеть Бога. Он Богу внешен, как зло, которому он рабствует. Его веренье (croyance) есть не более как логическое мнение и никогда не может стать верою, хотя нередко и присваивает себе ее название. Веренье превращается в веру и становится внутренним к Самому Богу только через святость, по благодати животворящего Духа, источника святости. Итак, вера есть Дух Святой, налагающий печать свою на веренье. Но эта печать не дается человеку по его усмотрению; она вовсе не дается человеку, пребывающему в своей одинокой субъективности. Она дана была единожды, на все века, апостольской Церкви, собранной в святом единении любви и молитвы, в великий день Пятидесятницы, и от того времени христианин, человек субъективный, слепой протестант по своей нравственной немощи, становится зрящим кафоликом в святости апостольской Церкви, к которой он принадлежит как ее неразрывная часть [1].</p> <div class="st-ist">(Полное собрание сочинений. Изд. 4-е, т. II, стр. 62-63, 201-202).</div> <div class="st-note"> [1] Всякий христианин - протестант в смысле искания истины; Церковь же кафолична, ибо обладает истиною.</div> <div class="smtak"><b>См. также:</b><br /> - <a href="http://pr-rus.ru/a/post_1283323419.html" target="_blank">Об А.С. Хомякове, биография, видеолекции А.С. Осипова</a><br /> - <a href="http://www.zavet.ru/a/post_1283256397.html" target="_blank">А.C. Хомяков. "Церковь одна"</a> </div> <br> <div style="margin-left:10px;color:#575;font-weight:bold;"><a href="http://www.zavet.ru/a/comment_1284130827.html">Оставить комментарий</a></div> Fri, 10 Sep 2010 19:00:27 GMT