День пустой тыквы

Повесть Ирины Рогалёвой, художник Лика Кудрявцева
Halloween День пустой тыквы. Хэллоуин

Полноликая луна взошла над городом и уселась на башне старого католического собора. Освященный холодным светом он выглядел мрачно и таинственно. Город спал: прижавшись друг к дружке спали старые дома окружавшие центральную площадь; сопели, остывая камины, спали шкафы и стулья, книги, пластинки, уставшие за день сковороды и кастрюли. В парках, подрагивая оголенными осенью плечами, спали каштаны и липы, вязы и тополя; дремала река, прислушиваясь сквозь дрему к звукам в порту; спали уставшие от путешествий корабли и яхты, птицы в гнездах, кошки на чердаках, собаки в будках, мыши в подвалах; спали взрослые и дети, не зная, что зло положило глаз на их город и вскоре их жизнь должна измениться.

«Бом-бом-бом!», - трижды ударили часы на городской площади. «Идут секунда в секунду», - сверив время часовщик Киприан, единственный не спавший в эту ночь, убрал в нагрудный карман тяжелые серебряные часы. «Пора ложиться», - он уже хотел отойти от окна, как вдруг на желтом круглом диске луны заметил контур огромного дракона. Взмах тяжелых крыльев - и зверь растворился в черном небе. Не поверив глазам, старик протер очки и приник лбом к оконному стеклу.

- Что только не померещится в полнолуние, – пробормотал он, не отводя взгляда от лунного диска. - Еще один!?

На светлом фоне появился четкий контур крылатого змея меньшего размера. Взмах крыльями - и его поглотила темнота.

– Третий!

На луне мелькнула еще одна тень. Киприан, не выдержав, распахнул окно. Порыв ветра ворвался в комнату, опрокинув со столика лампу.

- Моя любимая лампа разбилась! - часовщик зажег рабочий фонарик, всегда бывший под рукой и принялся собирать осколки фарфора.

Жители небольшого городка чинили часы в мастерской господина Киприана не потому, что тот прекрасно разбирался в сложных механизмах, секрет его популярности был в добром сердце. Часовщик с радостью откликался на любую просьбу о помощи, больше того, помогал людям, даже если его об этом не просили. С людьми всех сословий он был одинаково приветлив и вежлив, денег с бедняков за свою работу не брал вовсе, наоборот, старался незаметно подложить им несколько монет.

«Твое только то, что ты отдал», - с детства учил Киприана отец, покинувший их дом вскоре после смерти жены, когда сыну было шестнадцать лет. «Ты уже взрослый, прекрасно разбираешься в часах, и не нуждаешься в моей помощи. К тому же чем раньше мужчина встает на ноги, тем лучше, - сказал он перед отъездом. – Одного часовщика в нашем городе достаточно. Всю жизнь разбирая и собирая механизмы, я изучил их вдоль и поперек, в часах для меня нет тайн, но тайну времени я так и не узнал. Однажды Бог запустил часы моей жизни, а я так и знаю, что двигает их стрелки. Я решил уйти туда, где смогу спокойно искать ответы на свои вопросы». «Куда?» - воскликнул Киприан. «В монашескую обитель. Мне сказали, что там есть неисправные часы, но нет часовщика». Отец ушел и Киприан остался хозяином двухэтажного старого дома на центральной площади. Из окна его мастерской, расположенной в большой светлой мансарде, были видны часы на башне, входившей в архитектурный ансамбль готического собора, в котором с недавних пор располагался концертный зал - молитву заменила веселая музыка. Башню венчал флюгер в виде всадника пронзающего копьем дракона. Собор чудом сохранился с древних времен. Флюгер и башня считались не просто историческими ценностями, они были символами города. Существовало поверье, что город будет процветать, пока идут часы на башне. Часовщик должен был не только следить за их ходом, но и за состоянием флюгера. Киприан, как и отец, всю жизнь добросовестно исполнял эту обязанность – побежденный юношей дракон никогда не скрипел и с легкостью подчинялся самому легкому вздоху ветра.

Из окна спальни часовщика, расположенной на противоположной стороне дома, открывался вид на реку, извилистой синей лентой, текущей через город. За мостом, над макушками старых каштанов, возвышался купол православной церкви с золотым крестом. Церковь в отличии от собора была жива, о чем каждый день напоминал голос ее колоколов. Киприан любил просыпаться под радостный перезвон, но в церковь зайти ему было недосуг, ведь все свободное время он читал, книги были его страстью. Огромная библиотека располагалась по соседству с мастерской в комнате с камином. Обычно, закончив работу, Киприан делал пару бутербродов, брал термос с чаем и шел в библиотеку, где, выбрав сразу несколько книг, до рассвета читал уютно устроившись в любимом старом кресле.

Слова отца, сказанные перед уходом, запали в сердце юного часовщика, он загорелся страстным желанием узнать, что или кто двигает стрелки человеческой жизни. Ответ Киприан искал в книгах. Одни он проглатывал, другие читал долго, буквально построчно; истории о любви ускоряли ритм его сердца, философия – оживляла ум, фантастика – будила воображение, но книги, которая могла бы помочь открыть тайну, он так и не встретил.

Киприан всю жизнь прожил один. Прекрасная Луиза, девушка которую он полюбил в юности, не ответила взаимностью и вышла замуж за соседа-булочника. Часовщик иногда встречал ее в парке, где она гуляла сначала с детьми, а теперь уже с внуками. Глядя на Луизу, он по-прежнему видел в ней прекрасную девушку, а не убеленную сединами, покрытую морщинами старую женщину.

Настоящая любовь не стареет, время не властно над ней.

Сложив крылья, дракон Ранц опустился на крышу собора напротив каменной гарпии с хищно разинутой пастью, его спутники спланировали следом.

- С городом, где есть подобные скульптуры можно делать все, что угодно, - сказал Ранц, рассматривая гарпию.

- Очень милая!

- Просто красавица! – закивали морщинистыми чешуйчатыми шеями Ноир и Рион, бывший в их группе самым младшим.

Он родился на сто лет позже Ноира и был вынужден подчиняться не только Ранцу, но и ему.

- Похожа на мою бабушку в молодости, монсеньор, - Ноир почтительно наклонил голову перед Ранцем. – Такая же уродина!

- Люблю уродство! – кивнул главарь огромной головой усеянной кожаными шипами. – И ненавижу красоту, - выдохнул он. Из зубастой пасти вырвалось зловонное облако. – С тех пор, как люди узнали, что красота может спасти мир, они везде ее насаждают. Но ничего, мы подменим им и это понятие! – Ранц сверкнул глазами, которые словно прожекторы пронзили небо. – А это еще что?! – зеленые лучи осветили крест на куполе церкви. – Откуда взялась эта гадость? Кто, вообще, выбрал это место?

- Но города без креста в этой стране я не смог найти, - Ноир испуганно втянул маленькую головку в мощную шею.

- Не смотрите туда, монсеньор Ранц, не расстраивайтесь, - пискнул Рион.

- А хотите я сорву его прямо сейчас?! – Ноир расправил крылья.

- Ты сорвешь крест? – расхохотался Ранц. – Ну, ну попробуй!

- Не делай этого, - прошептал на ухо товарищу Рион, - прикоснувшись к кресту ты можешь погибнуть. Забыл, что случилось с нашим братом Докином?

- Ты прав, - Ноир, чем-то звякнув, сложил крылья.

- Это что еще за звон?! – рявкнул Ранц.

- Это колокольчики с Тибета, мне их подарил Лама, когда я летал к нему на юбилей.

- Лучше скажи, что стащил, - буркнул Ранц, - их можно носить, но не здесь и не сейчас. Итак, где мы остановимся?

Ноир, выдернув колокольчики, указал крылом на один из домов. Почему ты выбрал именно его? – Ранц посмотрел на помощника тяжелым взглядом.

- Там когда-то жил алхимик, которому удалось-таки получить золото.

- Ой, я кажется его знаю, - пискнул Рион. – Я видел бывшего хозяина этого дома в преисподней. Его тело превратилось в кусок золота, но изъеденная оспой голова была жива и все время произносила какие-то формулы.

- Забавное зрелище, в следующий раз передай ему привет, - прыснул Ноир. – Кого только у нас не встретишь.

- Хватит болтать, уже светает! - Ранц расправил крылья, поднялся в воздух, и направился в сторону нужного дома. Драконы полетели за ним.

Убедившись, что лампу не склеить, Киприан пошел в спальню. Он уже спал, когда зеленый луч из глаз дракона, пройдя сквозь его комнату и уткнувшись в позолоченную поверхность креста, остановился.

- Даня, вставай. Пора в школу, - прозвучал мамин голос.

- Встаю, - Даниил нащупал рукой мобильник, лежавший на полу около кровати и отключил первый будильник.

- Сынок, вставай, проспишь, - раздался через десять минут голос отца.

Мальчик повторил манипуляцию с телефоном.

- А это уже безобразие! – теплое одеяло, сорванное маминой рукой, упало на пол. – Вставай, проспишь на тренировку!

«Сегодня же суббота! У меня бокс», - спохватился Даниил, выскакивая из кровати. Умывшись, он заметался по комнате, собирая вещи. «Форму в сумку, кроссовки на ноги, не забыть планшет, в автобусе что-нибудь почитаю. Так, что еще?» – Даня оглянулся. Взгляд упал на фотографию – молодой отец, замерев в боксерской стойке, смотрел в объектив. «Я тоже буду знаменитым, как ты!» - Даня улыбнулся отцу и выскочил из дома прямо в объятья осеннего солнечного дня. Натянув на голову капюшон, он помчался к автобусной остановке. Данил знал, что мама смотрит на него в окно, но оборачиваться не стал, решив, что сантименты с воздушными поцелуями пора оставить позади, ведь ему уже пятнадцать, взрослый парень.

- Возьми свежую булочку с корицей, - окликнула его булочница Луиза, улыбаясь всеми морщинками, - я только что их испекла.

- Спасибо, тетя Луиза, но опаздываю на тренировку. Вашу булочку я захвачу на обратном пути! – отозвался мальчик не останавливаясь.

- Благослови тебя Господь, - пахнувшая сдобой рука женщины перекрестила его в спину.

- Не обернулся на мать и правильно сделал, - ухмыльнулся Ноир, провожая глазами запрыгнувшего в автобус мальчика. – Люблю, когда обижают людей, особенно близких.

- А я люблю, когда хвастаются и врут, но самое крутое, когда человек считает себя лучше других, - отозвался Рион.

- Да, это круто! Но еще круче, когда предают друзей или близких людей. Обожаю предательство!

- А я люблю, когда с утра до ночи дети играют в стрелялки и убивалки. Они потом становятся такие тупые, только и думают, как бы кого-нибудь убить.

- О, я обожаю тупых и злых детей!

- Хватит болтать, - прикрикнул на них Ранц из своей комнаты. – Рион, посмотри лучше, кто этот мальчишка, как никак он наш сосед.

- Уно моменто! – пискнул услужливо Рион и открыл планшет. - Даниил Антонов, ученик 9-го класса математической школы, родился 21.11 2003, - начал читать он вслух.

- Значит, мальчишка родился в день нашего врага - архистратига Михаила! - снова раздался голос Ранца. – Это становится интересно! - Монсеньор наконец закончил одеваться и вышел из спальни.

Драконы присвистнули от восторга – перед ними стоял высокий холеный мужчина средних лет в черном костюме, рубашка с пенистым жабо подчеркивала черноту и пышность усов, лакированные ботинки придавали образу неповторимый итальянский шик.

- Монсеньор, вы неотразимы! Белиссимо! – всхлипнул Ноир.

- Шикарно! Шикарно! – закатил глаза Рион.

- Подхалимы! А хотите, я прочитаю ваши настоящие мысли? – закинув ногу на ногу новоиспеченный итальянец уселся в старинное кресло. - Ты, Рион задыхаешься от зависти ко мне, а ты, - Ранц ткнул пальцем в Ноира, - а ты думаешь, куда я спрятал хвост! – монсеньор захохотал во все горло, между белоснежных зубов мелькнул раздвоенный язык. Вскочив на ноги, он ловко повернулся вокруг себя на одной ноге, как заправский балерун. – Смотрите, болваны, у меня больше нет хвоста! Внешность я поменял, и вам советую. Не будете же вы ходить со мной по городу в таком виде.

- А зачем нам ходить? – удивился Рион. – Мне на двух лапах, точнее ногах, долго стоять трудно.

- А кому легко? – Ранц надменно приподнял бровь. – Прекратите нытье, у нас запланирована масса встреч, - сверкнув бриллиантовой запонкой, он брызнул в рот освежителем, приглушив смрадный запах.

Драконы с недоумением посмотрели друг на друга, менять внешний вид им еще не приходилось.

- Ладно, я помогу вам, - вернув на место бровь, Ранц махнул левой рукой: Рион тут же превратился в рокера, а Ноир - в модно одетого молодого человека, обоим на вид было лет шестнадцать. - Рок – музыка призывающая зло, но рок я не люблю, то ли дело опера. Двести лет назад в Риме я слушал «Фауста», это было великолепно! Нам, драконам, люди всегда посвящали стихи и музыку, с помощью которой можно вложить в головы любые мысли, чем ты и будешь заниматься, - монсеньор похлопал по плечу Риона. Тот согласно кивнул и, выставив перед собой два пальца, изобразил рога.

– Только где я возьму эти мысли, монсеньор?

- Я тебе одолжу, - монсеньор достал из кармана булавку и проткнув себе ухо вставил в него бриллиантовую сережку.

«И я такую хочу», - подумал Ноир, рассматривая в зеркале хорошенького юношу в дорогом брендовом свитере, узких джинсах и в сверкающих стразами кедах.

- Перебьешься, - обронил в его сторону Ранц и добавил: - Дорогие вещи заставляют людей терять головы, они слепнут от названия этикеток, а это нам на руку, ведь слепыми управлять также легко, как и глупцами. У меня есть прекрасный, великолепный, чертовски замечательный план! Не забывайте, что мы прибыли сюда не прохлаждаться, а с совершенно другими целями.

- С какими, монсеньор? – спросили в один голос драконы.

- Узнаете после завтрака! Рион, закажи мне из ресторана «Толстый злыдень» кофе из черных жаб и дюжину гамбургеров с флорентийскими мышами.

- А можно мне пиццу с земляными червями и гнилыми помидорами? – робко спросил Ноир.

- Можно! – ущипнул его за пухлую щеку монсеньор. - Пока Рион ждет заказ, пойдем-ка посмотрим дом.

- С удовольствием, монсеньор, с превеликим удовольствием! – обрадовался Ноир втихаря показав приятелю язык.

- Не забудь заказать бутылку портвейна 1666 года, - обернулся Ранц к Риону.

- И кока-колу! – снова состроил Ноир рожу.

Показав в ответ кулак, тот начал набирать номер стола заказов для драконов.

Особняк алхимика был напичкан дорогой мебелью, картинами, статуями и золотыми вещами.

- Дуралей, дуралей, - бормотал под нос дракон, рассматривая покрытое пылью богатство, – ел на золоте, спал на золоте, а умер как все от черной оспы. Золото – простой желтый металл, он мягок и податлив, как человеческие души, но в отличии от них не имеет никакой ценности. Это была прекрасная идея Великого Змея убедить людей отдавать величайшую ценность за бесценок.

- Хозяин дома был большой поклонник римской эпохи, - неожиданно выказал свою осведомленность Ноир, рассматривая скульптуру красавца Апполона, - его коллекция достойна Лувра.

- Место этих богов не в музее, где на них таращатся глупые людишки, а на капищах, где им приносят жертвы. Я бы отправил эти скульптуры в музей Ватикана, я его обожаю.

- А я видел эту прекрасную даму! – догнавший их Рион, указал на статую Гекаты. – Помните, вы как-то спускались с ней на мой этаж. У этой богини с одной стороны красивое женское лицо, с другой морда волчицы.

- Боги двулики, - улыбнулся Ранц.

- А люди? – спросил Ноир.

- Люди… - устав стоять монсеньор возлег на кушетку, обитую полинявшим шелком, драконы уселись у его ног. – Люди зачастую не только двулики, но и многолики. Как же я их ненавижу! Он, - Ранц ткнул пальцем в сторону церкви, - создал их по Своему Образу, чтобы они были подобны Ему, но наш праотец Великий Змей сумел обольстить первую женщину, и человечество пошло не вверх, а вниз. Образ остался в каждом человеке, но подобия достигают лишь единицы из миллионов.

- Почему, - спросил Рион, ловивший каждое слово.

- Мы всячески мешаем им в этом. С детьми мы говорим шепотом, подросткам кричим прямо в уши, взрослым…

- Взрослым ничего не надо говорить, они сами идут к нам в лапы, - задумчиво произнес Ноир.

- Браво, малыш! Но! У каждого человека всегда есть возможность сменить вектор движения от вечного огня к вечной жизни. Покаяние! Эту проклятую лазейку Распятый оставил каждому.

- Узкая щелочка, практически никому не видимая, разве через нее можно пробраться в Рай? – удивился Рион. – Толи дело дорога к нам: широкая, утоптанная, кстати, мой дорожный департамент планирует ее полностью механизировать. Даже шагать не надо – встал и едешь, вокруг музыка, рестораны, магазины, клубы – не жизнь, а сплошной праздник.

- Малыш, ты отстал от жизни, - Ранц закурил сигару, - ты, вообще, читал когда-нибудь генеральный план Великого Змея?

- Я читал! – подскочил на месте Ноир. – Настало время высших электронных технологий, - смерил он Риона высокомерным взглядом, - о каждом человеке на земле собрана почти вся информация, которая хранится в самом мощном компьютере на земле.

- Я назвал его «Зверь», это одно из имен нашего повелителя, - вставил Ранц.

- Начинается наше прямое управление человечеством. Опыты по внедрению в мозг человека запрограммированных чипов прошли успешно. Скоро мы сможем внушить голодным оборванцам, что они сыты и красиво одеты.

- И главное, что мы сделаем, – перебил Ноира Ранц мечтательно прищурившись, - мы внушим им, что они будут счастливы, только служа нам. Не могу дождаться этого времени! Но! Надо действовать исподтишка. Для начала мы приучим детей к мысли, что зло может быть добрым и веселым, что с нечистью можно дружить. Вчера сотни тысяч наших братьев разлетелись по земле, чтобы дети и подростки в каждом городе, в каждом поселке захотели вместе с нами праздновать праздник ада Хеллоуин. Когда-то этот праздник был символом победы над злом, и светящая тыква должна была нас отпугивать. Но мы все перевернули так, что люди этого не заметили. Не только боги бывают двулики, но и праздники.

- Представляю, как завтра, милые детки будут рисовать на своих мордашках рожи моих любимых вампиров. Если бы они знали, что, изображая на себе нежить они отдают себя в нашу власть.

- И заметьте – совершенно добровольно! – расхохотался Ранц. – Больше того, родители им помогают. Ничего, расплата за глупость придет быстро - после Хэллоуина многие дети станут жестокими, злыми и непокорными.

- А некоторые сойдут с ума, - вставил Ноир.

- Сто, двести душевно больных детей – это мелочь. Наша задача лишить ума всех людей! Какие качества мы должны пробуждать в людях?

- Зависть и жадность! – выкрикнул Рион.

- Злобу и жестокость! – подхватил Ноир.

- Ненависть!

- Хвастовство!

- Желание обманывать!

- Ненавидеть правду!

- Желание есть много и вкусно! – наперебой кричали драконы.

- Не желание думать!

- Любовь к деньгам!

- Всегда и во всем искать выгоду!

- Любовь к себе!

- Лень!

- Нежелание помогать!

- Непослушание!

- Желание быть известным!

- Ни о ком не заботиться!

- Презрение к слабым!

- Отвращение к хорошим книгам!

- Страсть к компьютерным играм!

- Безделье!

- Грубость,

- Гордость!

- Браво, - похлопал в ладоши Ранц, – но вы не назвали главного.

- Чего, монсеньор?

- Гордость – вот что мы должны привить каждому человеку. Именно из гордости рождаются все названные вами качества и … ненависть к Распятому.

- Но как этого добиться, монсеньор? – почему-то шепотом спросил Рион.

- Объявить зло добром, черное обелить, белое очернить; внушить людям что Он мешает им быть счастливыми, что из-за его заповедей идут все войны на земле, из-за него убивают людей, из-за него голод, бедность, болезни. Сказать, что Он против комфорта и богатства. Но! Чтобы люди в это поверили, мы должны изменить их сознание, постепенно подчиняя его себе. Для этого нам и нужен «Хэллоуин». Шутить с нами опасно, они это еще поймут. Я приготовил этому городишке такой сюрприз! – глаза Ранца зло сверкнули. – Ладно, хватит болтать. Я страшно проголодался!

- Ваш заказ давно прибыл, монсеньор, - спохватился Ноир.

После сытного завтрака Ранц озвучил свой план, дел предстояло много. Позвонив в театр, монсеньор с помощниками слегка косолапя вышли на улицу, где их ожидал черный блестящий лимузин. Водитель, похожий на ящерицу, ловко выскользнув из машины, распахнул перед ними дверь.

- Кто хотел спросить, где мой хвост? – хохотнул Ранц, махнув рукой на лимузин.

«Ничего себе! – мысленно восхитился Ноир, - у монсеньора все идет в дело!».

- А это, наверное, твой хвост, - хихикнул Рион, указав ему на старый велосипед около булочной.

- Тогда это твой, - ткнул Ноир пальцем в тележку с овощами.

- Сам ты овощ! – разозлившись, Рион с силой толкнул приятеля. Тот пнул его в ответ.

Монсеньор предотвратил драку, прошипев три слова: «сотру в порошок». Услышав их, драконы разжали кулаки и забрались в лимузин.

«Какие странные молодые люди, - подумала булочница Луиза, глядя вслед отъехавшему автомобилю. – И итальянец с ними тоже очень необычный. На кого-то они все похожи, но вот на кого? А что это за запах?» Старушка принюхалась – пахло не то бензином, не то сероводородом. Перекрестившись на всякий случай, она ушла в булочную. Часы на башне пробили девять раз.

Даниил все-таки опоздал на тренировку. В наказание тренер оставил его после занятий убирать спортивный зал, такие в клубе были правила. Провозившись с мытьем полов, мальчик устал, поэтому в автобусе он сидел, чего обычно не делал. Открыв планшет, он зашел в новостной сайт школы посмотреть расписание уроков: «так, математика три задачи, физика – тоже три, литература – выучить стихотворение. А это еще что?» перед глазами во весь экран появилось изображение тыквы с прорезями в виде скалящейся рожи. «Приглашаем детей на праздник Хэллоуин» - было написано под изображением. «Что еще за праздник? Я о таком не слышал?» - Даня набрал номер Алисы, с которой дружил с детства.

Он не успел ничего сказать, как девочка закричала:

- Ты про Хэллоуин слышал?

- Алиса, подожди. Это я хотел спросить, что это за праздник?

- Клевый праздник, веселый. Надо купить тыкву, вырезать в ней рожу пострашнее, вставить свечку и поставить на окно, чтобы святые видели, что ты о них помнишь. Да, и на праздник надо прийти в костюме нечисти. Я буду ведьмой.

- Ничего не понимаю, - растерялся Даня, - тыква с рожей, ведьмы, а при чем здесь святые?

- Да какая разница, при чем. Будет настоящий карнавал. Ты можешь вампиром нарядится.

- Мертвецом?! Ну уж нет. Я вообще подумаю идти ли мне туда.

- С ума сошел, все идут! – обиделась Алиса, - не пойдешь, поссоримся.

- Да с чего ты решила, что нужны эти костюмы? – Даня пошел на попятную, ссориться с Алисой не хотелось. – Где это написано?

- Везде! – рассмеялась девочка. – Посмотри на небо! Все, пока! Мне костюмом надо заниматься, времени болтать нет.

«Странно все это, - Даня забыл про уроки. – Тыква, свечи, мертвецы, ведьмы. Надо с кем-нибудь посоветоваться». Выйдя из автобуса, он поднял голову – повсюду виднелись огромные дирижабли в виде злобно улыбающихся тыкв. «Добро пожаловать на праздник Хэллоуин!» развивались под ними полотна с текстом, одно из которых висело прямо над храмом, словно нарочно закрывая собою крест.

- Значит, по рукам, - монсеньор вручил пухлый конверт с деньгами директору детского театра. – Вы снабдите костюмами нечисти всех детей, которые придут за ними.

- И свои костюмы дадим и адрес портнихи, которая их шьет. Она такая умелица, очень быстро работает, - краснощекий директор чихнул - посетители были сильно надушены – и спрятав конверт в ящик потер вспотевшие от радости ладошки. – Заходите, заходите, всегда будем рады, - прокричал он в спины благоухающих благодетелей.

- Еще одного болвана обработали, - нарочито громко сказал Ноир покидая увешанный старыми афишами кабинета.

«Болванам десять годовых окладов просто так не дают, голубчик. Не всем так повезло с папочкой, как тебе», - хмыкнул директор, уловив некое сходство между членами непонятно откуда свалившейся на него троицы. Впрочем, ему, специалисту по народным сказкам кое-что было понятно, но признаваться в этом он не хотел.

Подписав самому себе приказ об отпуске и пересчитав деньги, директор театра набрал номер туристического агентства.

- Точно на Баунти рванет, - хмыкнул в лимузине Ноир, разрывая пакет с чипсами, Рион жадными глотками поглощал колу.

- Интересно, он понимает, в чем будет участвовать? – задумчиво протянул Ранц, закуривая сигару.

- Слепой человек, - неожиданно сказал водитель. – Вы ослепили его деньгами, монсеньор!

- Даже мой хвост умнее, чем вы, - расхохотался Ранц, пуская клубы вонючего дыма в вытянувшиеся от удивления лица.

- Его хвост – водитель, - ткнул Рион приятеля локтем в бок. – А я думал, что хвост превратился в лимузин.

- И я, - отозвался тот, потянув носом: - Какой аромат! Можно и мне сигару, монсеньор?

- Завтра вы будете пускать дым сколько захотите, и заметьте, в своем истинном обличье, - ответил Ранц.

- Драконы среди людей на городской площади! Это невозможно! – воскликнул Рион.

- А с чего ты решил, что там будут люди? Это же Хэллоуин! - прищурился Ранц.

- Простите, монсеньор, я забыл, что для вас нет ничего невозможного, - тут же исправился Рион, увидев сузившиеся зрачки.

- Куда едем? – обернулся к ним водитель.

- На рынок!

На городском рынке царили шум и толчея. Кричали продавцы, зазывая покупателей, кричали покупатели, торгуясь с продавцами. Гоготали гуси, кудахтали куры, вопили истошными голосами цесарки. Казалось, что весь город съехался сюда за продуктами. На фруктовых развалах пахло яблоками, медовыми дынями и переспелым виноградом.

- Давайте купим кролика, так хочется крольчатины, - канючил Рион, стараясь не отстать от размашистого шага монсеньора.

- Дома наешься, - не оборачиваясь ответил тот. – Мы здесь по делу.

Увидев прилавок с тыквами всех размеров и форм, он остановился и сообщил продавцу:

- Берем все!

От радости пожилой мужчина потерял дар речи.

- Монсеньор, зачем нам столько овощей? – не удержался от вопроса Ноир.

- Устроим аттракцион невиданной щедрости, - сверкнул зубами Ранц. – Рассчитайся.

Сложив тыквы в мешки, драконы покинули рынок.

Придя в себя, продавец бросился пересчитывать деньги, оставленные Ноиром, но вместо купюр обнаружил в кулаке полупустой пакет с чипсами.

- Где-то я о подобном фокусе читал, - озадаченно пробормотал он.

Часы на башне пробили полдень.


Православные книги

E-mail подписка: