[ главная | каталог по темам | каталог по авторам | каталог по названиям | хронология поступлений ]

[ Опубликовано на сайте "Православное чтение": Zavet.Ru ] Rambler's Top100


ПОВЕСТЬ О ПРАВОСЛАВНОМ ВОСПИТАНИИ.

ЧАСТЬ II. ДОЧЬ ИЕРУСАЛИМА.

Александра Соколова [ << назад | вперед >> | к оглавлению ]


Глава 9. Дитя и бес

Начало 1990-х годов. Воскресная православная школа. Преподавательница наставляет мальчика лет пяти:

— Ты подумай, кто подталкивает тебя на такие поступки. Лукавый-то так и ходит вокруг нас. Он рад научить плохому. А ты ему не поддавайся.

Еще разговор. Говорит мама, всей душой преданная Церкви:

— У каждого человека за правым плечом стоит Ангел, а за левым — бес. Если человек делает хорошие дела, значит, он слушается своего Ангела, а если плохие, — значит, беса. Вот и думай, сынок, чьему совету ты последовал. Это я прочитала в книге Сергея Максимова "Нечистая, неведомая и крестная сила". Там об этом очень много написано.

А вот страничка из современной книжки, обращенной к детям:

"— Папа, — спросил Боря, — а можно увидеть бесов?

— Можно увидеть, — ответил отец и включил телевизор.— Смотри, этот бес смеется над любовью к Отечеству, этот издевается над нашей защитницей-армией, а эти затеяли свои игры на деньги и втягивают доверчивых зрителей...

— А как с ними бороться? — спросил сын.

— С этими так, — ответил отец и выключил телевизор.

И бесы сразу провалились в почерневшую стеклянную дыру экрана".

Прочитавший это ребенок получает от взрослого санкцию на раздачу скоропалительных приговоров: "Тот бес. И этот. А вот я — я хороший, потому что говорю всегда правильное". Сколько вокруг него бесов-то оказалось! Да верно ли это? По учению святых отцов бесов видели и видят совершенные. А простые смертные? Не ангельского чина? Многие ли люди знают ту мучительную судорогу, которая передергивает душу, прикоснувшуюся к бесовщине подлинной, невыдуманной, нетелевизионной? Уверяю вас: немногие. А уждети-то! Если бы люди вдумались по-настоящему в те имена, которыми наречен сатана в Писании (истязатель, губитель, убийца, насильник), то они бы не стали с такой легкостью говорить своим ребятишкам: "Вон, вон бес, погляди на него".

Во мне изначально заложено какое-то странное отчуждение от разговоров о бесовщине. Не люблю я о них думать, читать. Почему? Сначала я оформила это свое настроение такой фразой: "Я люблю думать о Боге. Бесы же мне не интересны. Вот и буду думать о Том, Кого я люблю". Эта простая мысль соответствовала периоду младенчества, переживаемому в то время моими детьми. Ведь возня с младенцами — это очень веселое занятие. Нет ничего более нелепого под солнцем, чем кормящая мать, отягченная мыслями о вездесущей бесовщине и приближающемся конце света. Причем картинка "мать и дитя", на мой взгляд, должна радовать абсолютно всех, кто ее видит:

Идет эта баба к обедне
Пред всею семьей впереди:
Сидит, как на стуле, двухлетний
Ребенок у ней на груди.


Рядком шестилетнего сына
Нарядная матка ведет...
И по сердцу эта картина
Всем любящим русский народ!

- это из моей любимой поэмы Некрасова "Мороз, красный нос".

А действительно — радостная эта картинка! Идет матушка по улице (в магазин, в садик или еще куда) и ведет за ручки своих ребятишек. Посмотрит налево — одна головка, направо — другая. Лапки у деток маленькие, мягкие, нежные. Лепечут они о чем-то. Весело у матери на сердце, вот и думает она о хорошем. А где взять более веселую мысль, чем мысль о Боге? Вот о Нем женщина и думает.

Детки выросли. Убежали гулять во двор. Возятся там со своими приятелями. Пошли новые темы, не привычные для нашей семьи, не популярные в ней: НЛО, привидения, пришельцы, другие миры, магия. Об этом очень много говорят современные ребятишки. А думаете, раньше дети меньше говорили на такие темы? О разногорода фантазиях, о нечисти? Ошибаетесь! Об этом было много разговоров всегда. Я занималась русским фольклором и знаю объем того массива быличек (так по-научному называются сказания о покойниках и нечистой силе), который был в разное время записан в народной среде. Опубликована лишь незначительная его часть, поскольку в советское время публикация быличек, немеряно привозимых из фольклорных экспедиций, не поощрялась. При этом записывались они весьма неохотно, поскольку фольклористы знали: деть-то их потом будет некуда. Разве что в архив. Былички выплеснулись на страницы печати после 1985 года. Это были и переиздания фольклорно-этнографических материалов конца Х1Х — начала ХХ веков и новые публикации. Я бы не сказала, что знакомство с ними оставляет более отрадное впечатление, нежели нынешние рассказы о НЛО. Это ведь явления одного и того же порядка — сказания про каких-нибудь русалок и современные рассказы о пришельцах.

В русском фольклоре существуют две области, давно обжитые и любимые мною: песни и народные сказки. Это богатство прошло проверку временем и некоторый отбор. Меня это радует. Жаль только, что в советские годы, когда формировался корпус народных сказок для детей (а сказки тогда издавались очень хорошо), были отвергнуты те из них, которые включали в себя духовную проблематику. Следовало бы еще раз перетрясти собрания подлинных народных сказок, чтобы освежить репертуар привычных детских сборников. Деликатная рука педагога и стилиста была бы здесь очень кстати. Для детей русские сказки лучше всех обрабатывали, на мой взгляд, К.Н. Ушинский и — в советское время — А.Н. Толстой. У них этому можно учиться и сейчас.

Я не принадлежу к числу людей, принимающих все в русском фольклоре. Для меня это область очень серьезного размышления. Здесь есть вещи, которые я решительно не могу допустить в свою семью. К чьему бы авторитету мне прибегнуть? Да хоть Ивана Ильина. Его перу принадлежит этюд, воспевающий прелесть русских сказок, но есть у него и весьма критичные замечания, оброненные в связи с русской народной поэзией, и в частности — отсутствием в ней должного целомудрия.

Другая область фольклора, совершенно неприемлемая для меня, — это русская демонология. Мифотворчество народа может быть предметом серьезного изучения, наблюдения, анализа, но необъектом для опытов гальванизации персонажей национального языческого пантеона. Более того, с русской демонологией, как впрочем и интернациональной, нужно постоянно бороться. А почему? Дело ведь не в том, что демоны (лешие, черти, кикиморы, русалки, домовые) могут что-либо значить для христианина. С ними связан особый тип страхований — идольский. Идолы — это не только то, что получило свой образ посредством резца. Их можно создать и словом — молвой, слухом, сказанием. Вот что написано в Послании пророка Иеремии: "Берегитесь же, чтобы и вам не сделаться подобными иноплеменникам, и чтобы страх пред ними не овладел и вами". Что же это за страх такой? А это вера в то, что идолы, созданные резцом ли, молвой ли человеческой, — живые, и что они способны что-то сделать с нами. В этом отношении русский языческий пантеон — явление свежее и целостное, почти совсем не потревоженное критической богословской мыслью. Чтобы понять это, взгляните на греческое изваяние Артемиды. Кому из нас придет в голову мысль кричать о ней во все горло, как во времена апостольские: "Велика Артемида Ефесская"? Никому. А вот о русском домовом и по сей день люди крещеные говорят с лаской и любопытством. Или, может быть, русский домовой милее, чем Артемида? Да нет. Это явления одного ряда. Просто русскому домовому больше повезло. Вот он и "благоденствует" на наших просторах.

Античный языческий пантеон был разрушен под натиском святоотеческой критической мысли. Для первых веков христианства это была актуальнейшая задача — сказать людям о привычных и милых их сердцам богах: да нету их, нету! Есть однообразная демонская масса, весьма не привлекательная на вид. Древние авторы писали об этом со всем блеском образованности, не чураясь остроумной и веселой шутки. Великолепный образец такого рода критики мы находим в книге блаженного Августина "О граде Божием". Как тонко он высмеял в ней римских богов! Вот, казалось бы, что тут особенного, если в итоге общих мифотворческих усилий Нептун оказался обладателем сразу двух жен? Но жены-то, улыбается автор, не простые: одна — богиня убегающей волны, а другая — набегающей. Ну, зачем же волну-то делить? А в этом, объясняет блаженный Августин, сказалась особость языческого мира — "бешеная похоть многобожия": любить все, любить без устали, без разбора, наделяя стихии всевозможными созданиями своей фантазии... Вот взглянитена лес! Зеленый, звонкий, плодоносный, но ведь он станет еще красивее, если его населить всевозможными фантастическими существами. Это ведь даже не "духи злобы поднебесной", с которыми, как утверждает Апостол Павел, ведется наша духовная брань. Знаете это что? А вот: тьфу! — плюнуть и растереть. Глупость одна. Мне скажут: "Да как же глупость? Леший — он высокий. Выше сосны. Его видела прорва людей. Куча быличек есть на эту тему". Но я буду стоять на своем: нету! И все тут!

Ах, мне бы изящное остроумие блаженного Августина! Как бы я написала о кикиморе болотной, о русалке, чертях и чертенятах! Но у меня его нет. А что есть? Несмелое такое предположение: а почему бы о НЛО и пришельцах не написать вот как блаженный Августин — с юморком? Нужно ли людей без конца пугать связанными с ними страхами, по сути своей идольскими? А если нет, то как же отвечать на детские вопросы о современной русской и интернациональной демонологии? Может быть, так:

— Чадо, в реке живут русалки и водяные, но ты их не бойся. На тебе же есть крест.

Или еще:

— Из телевизора в дом проникают бесы. Выключи, и пропадут!

Благочестиво? Убедительно? Но в этом, увы, почти ничего нет от Христовой победы над адом и смертью. Это образ мыслей язычника, разжившегося еще одним ритуальным оберегом — крестом. Самое мощное средство борьбы с демонологией — это обращение к человеческому разуму. Именно так боролись с римским многобожием и святые отцы первых веков христианства. Помните "Сон разума рождает чудовищ"? Так нужно его разбудить. А в Писании? В псалмах: "Пойте все разумно". В притче у евангелиста Матфея: "Ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его — вот кого означает посеянное при дороге". Наконец в Притче о мудрых и неразумных девах масло в светильниках оказывается лишь у тех, которые были названы Господом разумными (или мудрыми).

Глядя в недоумевающие глаза своих детей, я поняла: в борьбе с современной демонологией нужно в первую очередь обращаться к их разуму. Вот как было сделано мною это открытие. Прибегают однажды дети с улицы и давай рассказывать про НЛО. Им приятеличто-то там понаплели. Я начинаю мямлить, припоминая книгу о. Серафима Роуза: бесовщина, то, се... Вдруг рядом раздается уверенный папин голос:

— Давайте про НЛО расскажу вам лучше я. Хотите?

— Ой, папа, расскажи!

Глаза загорелись, ушки напряглись. На лицах — максимум внимания.

— Под шапку НЛО смешивают в кучу множество разнородных явлений. Во-первых, журналисты жульничают. Всем сенсации подавай, и потому часто выдумывают, чего в помине не было, или пишут о галлюцинациях просто больных людей. Во-вторых, на НЛО сваливают погрешности и неувязки при испытаниях аэрокосмической техники. Порой бывает: неудачно ракету запустили, да еще нестандартные погодные условия и — вот вам, пожалуйста, — все небо в цветной горошек. Люди ничего не знают, только смотрят и ахают. Потом в газетах об этом пишут. А военные читают и посмеиваются.

В-третьих, существует множество атмосферных явлений, до сих пор наукой не объясненных. Вот истинно непознанные объекты: шаровая молния, северное сияние, серебристые облака...

А миражи! Однажды я с товарищами по студенческому строительному отряду видел в пустыне настоящий мираж. В знойный день мы ехали на машинах, и на горизонте вдруг открылся удивительный по красоте белый город с отчетливыми очертаниями домов, башен, куполов. Он выглядел настолько реально, что мы направились туда. По мере приближения очертания домов стали расплываться, город начал оседать и постепенно превращаться в море (это в безводной-то пустыне!). И когда приехали на место, оказалось, что все — мираж, ничего нет, все тот же песок... До этого случая я думал, что миражи видят в полубреду только измученные пустыней или морем люди. А тут — совершенно здоровые, бодрые, жизнерадостные студенты. Так что вполне возможен мираж, смахивающий на летающую тарелку, которая необычно двигается и загадочно исчезает.

Когда люди сталкиваются с подобными явлениями, они их по-разному оценивают. Каждый видит то, что хочет: для одного, например, шаровая молния, а для другого — корабль пришельцев.

— Пап, а они есть все-таки, пришельцы?

— Многим хочется, чтобы они были, — в компании веселей, правда? Но я считаю, что человек во Вселенной одинок. Вот послушайте. За несколько миллиардов лет в разные времена и эпохи на Земле зародились, прожили и исчезли миллионы видов живых организмов — от простейших бактерий до высших млекопитающих.

Есть такая интересная наука — палеонтология. Она воссоздала живой мир каждой эпохи — от самых древних бактерий и водорослей до более поздних, например, жутких стрекоз длиной почти в два метра, динозавров, мамонтов, неандертальцев... Так вот. Ни один из видов не возникал на Земле два раза. Появившись однажды, он существовал отмеренное ему время и исчезал навсегда. И это не только земной закон, но и всей Вселенной. Имеются доказательства того, что за все время существования Вселенной жизнь как таковая не могла возникнуть больше одного раза. Когда подрастете и поднакопите знаний, я вам расскажу об этом подробнее...

— А если жизнь сюда, на Землю, была занесена из далеких миров как некое семя? — не утерпев, вмешиваюсь я.

— Интересный вопрос! Давайте построим такую гипотезу. Возникнув в каком-либо месте Вселенной, жизнь затем могла бы быть разнесена по разным ее уголкам, как разносятся, например, семена одуванчика. Путешествуя по воздуху на своих парашютиках, они попадают в леса и луга, очень отдаленные от того места, где зародились. Из тысяч и тысяч семян там приживаются единицы. Только в нашем случае разные луга и леса — это планеты разных систем, одна из которых — наша Земля, а семена — это молекулы аминокислот. Об этих веществах вам еще расскажут в старших классах — это "кирпичики", из которых сложено все живое: от примитивного вируса до человека.

Только "транспортировка" жизни на межзвездные расстояния совершенно не реальна по многим причинам. Например, из-за губительности космических излучений (от них наша планета защищена атмосферой). Еще из-за невозможности повторения условий жизни на новом месте по сравнению с той планетой, где эта жизнь зародилась. Да и сами предполагаемые "транспортные средства" — метеориты там, кометы, космическая пыль — не слишком комфортны: мягкой посадки не бывает.

Иначе говоря, научные данные свидетельствуют в пользу того, что за пределами нашей солнечной системы жизнь даже в самых примитивных формах существовать не может. Поэтому я считаю, что пришельцам просто неоткуда прилететь.

Детские глаза прояснились, а лица успокоились. Я чувствую, что детям сейчас было сказано самое нужное, и они, веселенькие, снова убежали на улицу. Теперь будут слушать своих приятелей и думать: "Ну-ну! Ври больше. А наш папа в НЛО не верит". (прим.)

— Мама, а в Вовку может вселиться дух волка?

— ???

— Вовка говорит, что в нем живет волк. Что он оборотень. Вовка заводит нас под лестницу, где потемнее, рычит и бросается на нас, будто он волк.

— Во-первых, никаких оборотней не существует. А во-вторых, это просто такая игра у Вовки. Кстати, очень плохая. Он глупых фильмов насмотрелся и поглупел от этого. А вы с ним под лестницу не ходите. Еще чего выдумали!

— Мама, а он беснуется!

— Да нет. Просто ломается, чтобы вас, маленьких, заинтересовать собою.

Как мы не отбиваемся, а эта тема все-таки копится и копится в наших семейных разговорах. Дети приносят ее отовсюду, и в том числе из школы. Там им и про ауру с кармой расскажут, и про разного рода энергетику, и про пришельцев из космоса, и про НЛО — опять и снова. В церкви тоже есть книжка про НЛО — в киоске продается. Почитал человечек, вроде бы заинтересовался.

— Ладно, — сказала я. — Принесу тебе всю книжку отца Серафима Роуза, а то тут только одна глава напечатана.

Обещание это как-то странно выветрилось из моей головы. Только через год принесла я в дом эту книгу. Сама ее снова перелистала, а вечером прочитала несколько страниц детям: разные "страшные" случаи, связанные с бесовщиной. Что-то им объяснила (о пользе молитвы). Как мне показалось, очень хорошо это у меня получилось. А ночью по нашей семье был дан такой демонский залп (умолчу о нем), что я пришла в себя только через несколько дней. И поняла я: нужно вернуться к принятому мною ранее обычаю и никогда от него больше не отступать. Это у меня было интуитивно правильным: не надо говорить не к месту (просто так) об этой нечисти. Мы с детьми любим Бога. Ему молимся. О Нем говорим. Нам нечего страшиться. Мы — Божьи. Господь нас учит, наказывает, если нужно, и — спасает. Так и буду дальше жить.

Однажды я ребятам сказала:

— Вот объявили бы по радио: в таком-то театре показывают настоящих Ангелов, а в другом — бесов. Мне кажется, что на Ангелов и смотреть бы никто не пошел. У них все однообразно: свет, сияние, простота, мелодичность, плавность. Красота, одним словом. А на бесов бы все сбежались: там темно, а в темноте огоньки разноцветные вспыхивают. Музыка то рычит, то вопит, то скрежещет. Можно попрыгать, подрыгать, полягаться. Движения через край.

Старший мне ответил:

— Нет, мама, на Ангельское представление, все-таки, один бы раз сходили. Из любопытства. А потом бы все на бесов повалили. И чего людей на всякое такое тянет?

Парадоксальная вещь: один из этапов духовной жизни человека — это открытие того, как страшен бес. В кругу детского чтения есть любопытное стихотворение на эту тему — "Бесы" Пушкина:

Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне...

— Мама, а о чем это стихотворение? — спросил меня несколько озадаченный сын.

— О том, что бесы — они очень страшные. Не верь тем, кто говорит о них так: чертенок, бесенок и прочее. Это сказки. На самом-то деле слуги сатаны невообразимо страшны.

Пушкину это открытие далось непросто. У него есть маленький стихотворный цикл под заглавием "Песни о Стеньке Разине". На мой взгляд, в русской литературе нет более точного изображения нашего родного (да и не только нашего!) язычества.

В первой из песен цикла Стенька изображен плывущим по Волге в лодке. Рядом с ним его товарищи и красавица-княжна. Он не пьян и не раздражен чьей-либо укоризной (как в широко известной песне Садовникова "Из-за острова на стрежень"). Стенька глядит "на матушку на Волгу". Он переполнен восхищением ее красотой, благодарностью к ней. Эти человеческие чувства прекрасны, но весь вопрос в том, что делает человек, движимый ими. Стенька хватает красавицу-княжну и бросает ее в Волгу. При этом он вполне прекрасен. Вот изображение подлинного язычника! Стеньке не нужны капища, жертвенники, идолы. Жертвенник язычника — его сердце. Благодарный и влюбленный в стихию, он ей же приносит и жертву:

Как вскочил тут грозен Стенька Разин,
Подхватил персидскую царевну,
В волны бросил красную девицу,
Волге-матушке ею поклонился.

В третьей песне цикла (у нее, кстати, нет историко-фольклорных источников — это подлинно авторское произведение в народном стиле) Cтенька слышит некий зов воздушной стихии — “погодушки” (как тут не вспомнить духа зла и “князя, господствующего в воздухе” из Послания к ефесянам Апостола Павла?):

Что не конский топ, не людская молвь,
Не труба трубача в поле слышится,
А погодушка свищет, гудит,
Свищет, гудит, заливается.
Зазывает меня, Стеньку Разина,
Погулять по морю, по синему...

Кто зовет и манит за собой на страшные разбойные дела Стеньку? Пока этот кто-то в изображении Пушкина вполне прекрасен. Кужасу "Бесов" поэт подойдет лишь по прошествии двух лет, и вот в этом-то его произведении голос "погодушки"-вьюги зазвучит, наконец, со свойственной бесовщине надрывной мучительной нотой.

Ох, устала я писать на эту тему. Отвлекусь немножко. Был в моей жизни один случай. Как-то на первую неделю поста пришелся в детском саду утренник, связанный с праздником 8 Марта. Грустно брела я на него: "Что за жизнь у нас такая перековерканная? Ваня так ждал этого утренника. Песенки да стишки учил к нему. Подарок какой-то для меня делал. Убежал сегодня в садик совершенно счастливый: "Праздник у нас, мамочка, будет — закачаешься". Не решилась я сказать сыночку: "Какой праздник? Пост у нас". Бреду на утренник, а завтра мне идти на преждеосвященную Литургию. Причащаться буду. Так что же у меня за пост такой? С праздником, песнями и танцами".

Вошла в зал. Села. Подумала: "Как здесь сейчас все волнуются. Воспитатели много сил вложили в подготовку праздника. Хоть бы ребята ничего не напутали, не заробели". Помолилась я, чтоб хорошо праздник прошел.

Зазвучала музыка. Вошли в зал дети. Такие все милые, радостные, взволнованные. Жалко мне их стало. Выйдет мальчонка, а я боюсь за него: "Хоть бы стишки свои не забыл. Помоги Господи!" Девчушка запоет: "Ну, не робей, не робей, миленькая". Господи! А какие детки славные! Они ведь сюда для хорошего дела пришли: сказать мамам, что любят их. В стишках своих обещают быть послушными. И верят в это, шалуны! Обмерла я от любви и жалости к этим детям. Как мне тогда было хорошо с ними — в том праздничном зале, на Первой седмице Великого Поста!

Ведя домой счастливого Ваню, я твердо знала: это хорошо, что у нас был мамин день. И я молодец, что не осталась дома под предлогом Поста. Только вот не могу понять: почему же сегодня мне было так сладко среди этого праздничного веселья?

В то время я была очень наивная. По своей привычке хоть как-то, но отвечать на свои вопросы, я удовольствовалась таким решением: "Вот если бы у меня было открыто духовное зрение, то я бы сегодня ясно увидела: в зале-то праздничном Ангелов было битком набито. Раз детей много, значит, и их много. Вот мне и было хорошо в Ангельской компании". С тех пор я всегда вхожу в детский сад или школу с такой мыслью: здесь Ангелов полным-полно. Я просто иду через их строй.


Прим. 1 Редакция издательства не относится к сторонникам развитых здесь научных взглядов, однако сочла возможным оставить этот отрывок повести без изменения. Во-первых, потому что он отражает реалии семейной жизни, описанные в книге, во-вторых, потому что на основе этих реалий ярко высвечивается значение авторитета отца в воспитании и нравственном становлении детей. Больно до глубины души осознавать, что большинство современных детишек становятся психологическими сиротами при живом отце, физически проживающем в семье. Вдвойне прискорбно видеть отцов, замкнувшизхся в своей "православности". Если отец не занят воспитанием и деятельным участием в жизни детей, особенно сыновей, по данным психологов они вырастают психологическими сиротами, см. Джеймс Шаллер "Потеря и обретение отца", Мирт, 1997 г. В современных православных семьях нередко приходится встречаться с ситуациями, когда верующий отец настолько занят своей церковной и духовной жизнью, что совсем забывает об исполнении своих наиважнейших отцовских обязанностях, за которые даст Богу строгий ответ. У описанного в книге неверующего, но душевно чуткого к своим детям отца им есть чему поучиться! (- прим. Ред.)

[ << назад | вперед >> | к оглавлению ]      [ в библиотеку ]


| главная | библиотека | родителям | сомневающемуся | новоначальному | вопросы | заметки | общество |

Доставка из Китая в Новосибирск

Оперативная обработка запроса. Надежно. Перевозки из Китая в Новосибирск

nsk.dnved.ru



Copyright © Zavet.Ru
Православное чтение, 2001-15 гг.
Rambler's Top100
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU